– Но тебе вовсе необязательно делать это на людях. Вполне достаточно того, что мы вот так украдкой поцеловались, грум все равно доложит об этом твоей бабушке. То, что происходит между нами, когда мы остаемся наедине, не должно стать ежедневным зрелищем для твоей родни. А так как я тебе не нравлюсь, да и ты, честно говоря, не в моем вкусе, то нам не следует продлевать мгновения нашего «счастья», а лучше бы поскорей вернуться домой.
Чарльз скорчил недовольную гримасу, но не отважился продолжать спор. Да из-за чего им спорить-то? Генриетта Шарп – дурнушка. Ей всего шестнадцать, фигуры у нее никакой, жизненного опыта тоже. Чарльз подумал, что этой девушке нужен не жених, а скорее нянька или компаньонка. Ему больше не хотелось целовать Генриетту.
Они оседлали лошадей и не торопясь поскакали в поместье. Теплые чувства, которые он испытывал, глядя, как она скачет на своем гнедом жеребце, почему-то исчезли. Взбираясь на самый высокий холм, она сказала что-то груму, и оба рассмеялись. Хотя смеялся только Билли, а Генриетта вскрикивала как-то по-ослиному. Так, по крайней мере, показалось Чарльзу. Еще хуже ему стало, когда они вернулись домой. Он поднял голову и посмотрел на свою невесту. Она не шла. Она шагала семимильными шагами, почти как грум, сопровождавший ее до дома. Может быть, ее и научили, как пользоваться ножом и вилкой, но обычной женской грации этой девушке явно не хватало. Тем не менее, она хорошо сидела в седле.
После обеда леди Лэньярд снова потребовала Генриетту к себе в комнату. Старушка была само очарование, и, несмотря на внутреннее волнение, вскоре девушка смогла расслабиться.
– Моя мать погибла, когда мне было десять лет, – ответила Генриетта на вопрос леди Лэньярд. – После ее смерти я почти перестала учиться. У семьи не было средств, чтобы нанять гувернантку, но одна наша соседка великодушно приглашала меня к себе, чтобы я могла учиться вместе с ее дочерьми.
Той соседкой была леди Виллингфорд. Генриетту передернуло при воспоминании о ее дочерях – глупых, капризных девчонках. Общаться с ними было для нее пыткой. Большая часть этого года прошла в ссорах и постоянных стычках с дочерьми леди Виллингфорд. Тем не менее, леди каждый день безропотно провожала Мелиссу домой, и девочка считала ее самой доброй женщиной на свете. Но на самом деле леди Виллингфорд, отправив Мелиссу домой, посещала своего любовника, жившего неподалеку. После отвратительного скандала, который устроил бедный лорд Виллингфорд, Мелисса стала испытывать ненависть ко всякого рода обману. А теперь она сама ведет двойную жизнь и плетет про себя невесть что этой милой старушке.
– Может, тебе надо нанять компаньонку, чтобы ты чувствовала себя у нас, как дома, – предложила вдова, прервав воспоминания девушки.
– Я тоже об этом думала, но не уверена, что у бабушки хватит на это денег. Она совсем старенькая, а поместье приносит мизерный доход.
– Тогда я поговорю об этом с Чарльзом. Ему это ничего не будет стоить, поверь. Кстати, почему ты не живешь с братом?
– Он – бесхарактерный человек, попавший под влияние своих распутных друзей. Жить в этом доме без всякой защиты было просто опасно, и так как брат тоже не мог нанять мне компаньонку, у меня не оставалось другого выхода. Поэтому мне пришлось уехать. Теперь, когда тетя Беатриса собирается вернуться домой, переезд к бабушке будет для меня самым лучшим решением. Я знаю, что не буду ей обузой. С четырнадцати лет мне пришлось вести все дела в доме, так что я смогу помочь моей бабушке, если понадобится.
– Как вы познакомились с Чарльзом? – спросила леди Лэньярд.
Генриетта снова рассказала ей историю их знакомства. Неужели леди Лэньярд так забывчива? Но в ее умных глазах было столько проницательности, что такое предположение отпадало само собой. Может быть, она ждала от девушки какой-нибудь ошибки? Она явно что-то подозревала.
– Извини, Генриетта, что говорю тебе такие вещи, но мне как-то не верится, что Чарльз серьезно тобой увлекся. До тебя у него были совершенно другие женщины.
– Да, многих это удивило. Я тоже не могу поверить, что он любит меня так сильно, как говорит, – призналась Генриетта. – Вряд ли его привлекает мое искусство верховой езды или любовь к живописи. Кто бы мог подумать, что такой красивый и утонченный человек предложит руку и сердце мне, какой-то бедной родственнице? Я не модница, на вид мне нельзя дать больше четырнадцати лет, и я не знаю, как сложилась бы моя судьба, если бы не Чарльз.
– Тем не менее, не теряй надежды, – неожиданно подбодрила ее леди Лэньярд. – Я тоже довольно поздно оформилась. Когда твоя фигура начнет меняться, сама удивишься, как быстро ты догонишь своих ровесниц. Сейчас поймешь, о чем я говорю. Принеси-ка мне портрет, который лежит в выдвижном ящике комода.
Сбитая с толку Генриетта послушно исполнила приказание, и вскоре ее глазам предстал групповой портрет целой семьи.
