— Сареф, — Индарелла вздохнула, — ты, может, и не заметил — зато это заметила я. Да и трудно, знаешь ли, не заметить, когда спустя час вокруг таверны, в которой вы поселились, появилось шесть — шесть! — соглядатаев от стревлогов. Наверное, молчаливо подразумевается, что я слепая и ничего не вижу. Так вот передай, пожалуйста, своему другу: мне глубоко всё равно, что там у них за дела, и для чего нужно такое сопровождение. Но если на территории Паксвура будет хоть один скандал, связанный с этими стревлогами — все мои договорённости с этой расой можно считать закрытыми. Я могу рассчитывать, что ты донесёшь Эргенашу информацию, или мне лучше передать записку?
— Я думаю, что устного предупреждения ему будет достаточно, — признаться, Сареф оказался поражён тем, до каких мелочей Индарелла держит Паксвур под своим контролем, — у меня… никогда не было проблем с тем, чтобы он не понимал мои приказы с первого раза, или же потом их саботировал.
— Чудесно, — Индарелла снова ослепительно улыбнулась, — в таком случае — теперь точно всё. Жду тебя здесь утром, в 07:30, через десять дней. Всего хорошего…
Выйдя от Индареллы, Сареф про себя выругался. Проклятье, какого чёрта творит Эргенаш! Значит, Сареф должен молчать — а он расставляет часовых в огромном количестве, и наивно полагает, что Индарелла не увидит этого здесь?! В месте, где ежедневно совершаются сделки на десятки, если не на сотни тысяч золотых!
—
—
Эргенаш, на удивление, стоически воспринял информацию о том, что Индарелла полностью была в курсе о часовых. Хотя даже Йохалле удивлённо присвистнул при этих словах: он, по его собственному признанию, насчитал всего четырёх шпионов. Стревлог же, проведя некоторые манипуляции со своим Системным окном, сказал, что оставил всего двух часовых, и заверил Сарефа, что проблем они не доставят.
После этого два дня они просто отдыхали, гуляли по Паксвуру и наслаждались жизнью. Кроме, разумеется, Эргенаша, который безвылазно сидел в таверне и сторожил Анейраша. Но его можно было понять. Для него эта миссия была важнее, чем даже его собственное выступление на Системных Состязаниях, и потому до её завершения он физически не мог расслабиться. И потому милосерднее было просто оставить его в покое.
И, вот, наконец, утром третьего дня Эргенаш разбудил Сарефа.
— Вставай, Сареф, — стревлог аккуратно тряс его за плечо, — наши Старшие прибыли. Нам пора.
— Как, уже… так рано? — Сареф спросонья туговато соображал.
— Да-да, нас уже ждут, — ответил Эргенаш, — скорее, вставай, одевайся — и пойдём. Завтракать будем потом.
Сареф, открыв глаза, огляделся. За окном едва-едва начало светать, и Махиас, с которым Сареф делил комнату, спал на своей кровати мёртвым сном.
Не мешкая и стараясь не шуметь, Сареф проворно поднялся, оделся, заправил постель и вышел из комнаты. Эргенаш его уже ждал в коридоре. Однако когда они спустились и вышли из таверны, то на улице их поджидал Йохалле.
— Далеко собрались? — поинтересовался он, — да ещё под утро, когда самый сладкий сон, и чтобы вас никто не видел?
— На то, в общем, и расчёт, — кивнул Эргенаш, которого присутствие тёмного эльфа совершенно не смутило, — если хочешь — пошли с нами.
— Конечно, хочу, — Йохалле всплеснул руками, — ты думаешь, я не понимаю, что ваши Старшие обязательно попытаются воспользоваться неопытностью Сарефа, надавить на жалость и вместо приличной награды бросят ему пару объедков с барского стола? Утешив его тем, что за всё остальное его когда-нибудь вознаградит Система?
