Он неподвижно застыл за креслом Индареллы, которая была невероятно довольна произведённым эффектом. Сареф же неспешно оглядывал остальных глав. Как минимум, глава клана Айспик точно поменялся… и, кажется, глава клана Фаренгейт, тут ему уже было трудно сказать. Остальные лица были ему знакомы. Дядя Адейро, пожалуй, был единственным из всех, кто никак не отреагировал на появление Сарефа. Эти полтора года явно не пошли главе Джеминид на пользу; он выглядел так, словно пределом его мечтаний было то, чтобы его оставили в покое.
— Да, — Маркус пришёл в себя одним из первых, — конечно, Индарелла, как хозяйка, ты, разумеется, в своём праве. Что ж, если мы закончили с приветствиями, — глава клана Мэндрейк уставился в свои бумаги, — с вашего позволения, мы начнём…
— Прежде всего — я благодарю Индареллу за гостеприимство, — начал Маркус, — обычно мы, конечно, собираемся в более центральных кланах, но сейчас — ситуация особая. В прошлом году в клан Ниафрост впервые за последние 50 лет прибыл торговый корабль тёмных эльфов. В этом году их было уже четыре. Не могу не отметить профессиональную работу клана Ниафрост, который уже наладил обширные торговые связи с гномами Скеллихарта. Товары от тёмных эльфов мы до того могли получать только от орков Архипелага Морских Львов, которые не стеснялись пользоваться своим монопольным правом и накручивать совершенно бешеные цены. И теперь, когда им начинает появляться хоть какая-то альтернатива, мы можем этому только радоваться…
Сареф с трудом подавил зевок. Даже он, далёкий эти два года от клановой политики, прекрасно углядел в этих словах скрытый посыл: мол, госпожа Индарелла, больно много вы зарабатываете, торгуя и с гномами, и с тёмными эльфами, пора бы поделиться и с другими.
— Мне, конечно, неизвестны причины, по которым с Глумидана приходит так мало кораблей, — продолжал Маркус, — хотя, конечно, может быть, Индарелла знает больше?
— Мне известны эти причины, — равнодушно заметил Сареф пару секунд спустя, поняв, что главе Ниафрост сказать нечего, — потому что тёмные эльфы — консерваторы до мозга костей. В городе Даргрижек Дома Нарн — единственный на весь материк порт, в который могут приходить торговые корабли, и даже он каждый день с мясом и кровью выгрызает своё право на существование.
— Откуда тебе это известно, Сареф? — с удивлением спросила Индарелла. Судя по всему, несмотря на все свои торговые связи, этой информации она не знала.
— Я был на Глумидане этим летом по своим делам, — пожал плечами Сареф, — мне пришлось общаться с эльфами из разных кругов, я видел, как обстоит ситуация.
— Ты? Был на Глумидане? — Дюваль расхохотался, — да тебя должны были вышвырнуть оттуда в первый же день, учитывая отребье, с которым ты постоянно якшаешься!
— Ну, я всё-таки Чемпион, — пожал плечами Сареф, — так что мне не составило труда договориться… Но сейчас дело не в этом. А в том, что поток товаров, который идёт с Глумидана, по своей природе крайне ограничен. Это дополнительный повод оценить, какой выдающийся труд проделала Индарелла, чтобы хотя бы немного перенаправить этот торговый поток в сторону Севроганда.
— Ну и, конечно, — добавил он, — я здесь ничего не решаю, но мне кажется, что эти каналы торговли трогать несколько преждевременно. Требовать товары по сниженным тарифам, какие-то привилегии… Всё это лучше отложить. Стоит сначала позволить эльфам до конца осознать, что у них есть ещё один полноценный торговый партнёр. Равно как оркам и гномам стоит дать понять, что у них появился полноценный конкурент, и им, возможно, не помешает поумерить свои аппетиты. Кроме того, мне на Глумидане удалось оказать несколько услуг высокопоставленным эльфам. Надеюсь, это немного поднимет репутацию нашей расы в их глазах.
— Ты? Оказал услуги высокопоставленным эльфам? — снова фыркнул Дюваль, — да что такой, как ты…
— Достаточно, Дюваль, — невероятно любезно посоветовал ему Адральвез, и Дюваль не то, что мгновенно заткнулся — Сарефу показалось, что до конца Годасты он вообще больше не посмеет открыть рот.
— Кхм… — Маркус смущённо покашлял, после чего отложил часть бумаг в сторону, — в таком случае, этот вопрос поднимать, наверное, преждевременно. Ну, хорошо. Тогда…
Дальше уже пошли мелкие персональные вопросы, которые затрагивали, в лучшем случае, сектор из четырёх-пяти кланов. Причём Сареф отлично видел, в каких случаях у Маркуса был свой интерес, а когда поднять тот или иной вопрос его вынудили посредством одолжений и политических интриг. Поскольку Маркус был больше военный, нежели политик, и хуже других маскировал свои эмоции, эти перепады были отчётливо видны.
