Грязнов вернулся к нему и притянул к себе, готовый повторить кровавую экзекуцию.
— Что ты хочешь этим сказать, недоумок? Говори! — из окровавленного мясистого рта преступника в нос адвоката шибануло омерзительным запахом. Похоже, у него были проблемы не только с зубами, но и желудком.
— Ты думал, что сегодня в вашу тюрьму приезжает лишь парочка начальников из министерства и хотел выслужиться перед ними? Но знаешь что? Ты ошибался. Прямо сейчас рядом с нами, метрах в ста, не далее, собралась вся верхушка нации. Председатель, генералы, учёные и представители партии, из тех что покрупнее. Как вы думаете, что они в данный момент испытывают? Возможно, страх? Возможно, ярость? В любом случае, вам крупно не повезло. Отец никогда не ошибается.
— Ах ты мелкий ублюдок, — Михаил больше не мог сдерживаться.
— Погоди, Гризли, — предупреждающе крикнул Энгельс, но опоздал.
Гнилые зубы устремились к горлу Зиверга-младшего, но он успел подставить свою руку. Тонкая, весьма хрупкая кость характерно треснула, зажатая в чудовищных челюстях. Одновременно с этим другая рука Пантелеймона, сжимая в кулаке остро заточенный карандаш, вонзила его прямо в правый глаз преступника. Сквозь сжатые зубы тот зарычал от боли: его глазное яблоко взорвалось словно перезрелая слива, забрызгивая всё вокруг сукровицей и внутриглазной жидкостью.
В этот момент пространство вокруг них исказилось. Необычный прилив, состоящий из невидимой и одновременно разноцветной ряби, наполнил комнату. Затем накатил ещё один, и ещё. Энгельс не успел даже оторвать задницу от стула, а Зиверг как будто слился со своим врагом, не способный вырвать карандаш из его глаза.
Первая Волна затопила солнечную систему. Профессор Беликов попытался, но достиг лишь частичного успеха, сумев отсрочить гибель планеты. Однако непоправимое всё равно случилось: Фрагментация разделила Землю.
Парк Победы занимал огромную часть территории города, почти одну десятую. Когда-то он был любимейшим местом всех горожан, которое они предпочитали больше других для проведения семейного досуга. Огромные тенистые деревья, уютные беседки, цветочные клумбы и газоны с лавандой или анютиными глазками создавали здесь особый миропорядок гармонии, покоя и красоты. Так было ещё совсем недавно, даже по меркам короткой человеческой жизни, однако новая реальность изменила всё раз и навсегда.
Центральный вход представлял собой циклопические ворота, увитые диким плющом и украшенные резными фигурами. Они изображали различных мифических существ — ангелов, единорогов или русалок. Сразу же за воротами продолжалась тенистая аллея, где величественные платаны широко раскинули свои ветви. Как же приятно, наверное, было здесь прогуливаться, держась за руки с любимой девушкой. Ничего подобного просто не было в размеренном и далёком Атомграде-49.
— У тебя есть какой-нибудь план? — спросил Колесо, когда они углубились в чащу.
Борис обернулся и посмотрел на разбойника с большой дороги сквозь окуляры новенького вихревого детектора, щедрого подарка Гурама. Иван осторожно передвигался сзади, крепко сжимая оружие и готовый, если потребуется, в любой момент открыть огонь.
— Ты уже знаешь мой план — отыскать подходящую аномалию: не самую большую или опасную; такая может и погубить. Больше всего подойдёт что-то вроде Ведьминой Ямы или Инквизиторских Клещей.
— Каких-каких клещей? — зачарованно переспросил Колесо, — Это что ещё такое?
— Неприятная вещь, — ответил Борис. — Представь себе, что тебя хватают невидимые раскалённые щипцы и начинают медленно разрывать на части. Такая пытка может длиться до пяти часов, и даже твои спутники, если они у тебя были, ничем не могут тебе помочь. Разве, что пулю пустить в лоб, чтобы облегчить участь.
Иван был поражён.
— И это не самое страшное?
Акудник с усмешкой бывалого скаута покачал головой.
— Представь себе.
— Все эти аномалии… их никогда столько не было в Шахтинске, — с сомнением пробормотал Колесо. — Что это вообще всё такое? Какое-то природное явление?
Борис пожал плечами.
— Если бы мы знали. Вероятно, частично. Нам известно только, что они связаны с пространственными разрывами или «рифтами», из которых проистекает энергия. В каждом таком рифте может обитать как что-то живое, так и не очень. По этому признаку мы классифицируем аномалии, как естественные, биологические и гибридные. Причём, многим из них жизненно необходима материя, получаемая из нашего мира.
— И кто же даёт названия всем этим… штукам?
— Обычно, народ приграничных лакун, но бывает что и наши военные открывают что-нибудь новенькое.
— Ты говоришь, приграничные лакуны. Приграничные к чему? — не понял Иван, и снова вызвал у Бориса выражение превосходства.
