– Та еще стерва.
– Весьма точно сказано. – Брэдшоу привела Киву в ее чулан, который, как помнила Кива, был до этого чуланом Брэдшоу.
– Послушай, – сказала Кива. – Извини, что заняла твою каюту. От меня ничего не зависело – меня просто запихнули сюда, и все. А теперь мне предстоит торчать тут безвылазно. С химическим туалетом.
– Ничего страшного, – ответила Брэдшоу. – Хотя советую мочиться поэкономнее.
Вскоре появились находящийся под угрозой химический туалет и протеиновые батончики, и у Кивы отобрали планшет. Два дня Кива тупо таращилась на стены чулана, не в силах что-либо придумать.
На третий день послышались крики, за которыми последовали звуки сирены, периодически перемежавшиеся стрельбой.
Примерно в середине третьего дня в дверь Кивы постучали.
– Да?
– Леди Кива, – послышался голос, принадлежавший первому помощнику Номику. – Ходят слухи, будто вы хотели бы улучшить условия вашего пребывания на корабле.
– Раз уж ты об этом упомянул – было бы просто прекрасно, – ответила Кива.
– Насколько я понимаю, вы называли цену, которую готовы заплатить за это улучшение главному инженеру Гибхаану.
– Могла бы, – согласилась Кива. – Входит ли в данную цену возможность потребовать изменения маршрута?
– Леди Кива, за эту цену вы можете получить практически все, что пожелаете.
– В таком случае – да, – улыбнулась Кива. – Улучшайте.
Послышался щелчок отпираемого замка. По другую сторону двери стоял Номик, с пистолетом в руке, но убрав палец со спускового крючка.
Кива узнала оружие.
– Это ведь пистолет капитана Робинетта?
– Был, – ответил Номик.
– Он говорил, что оружие запрограммировано на его отпечаток пальца.
– Для этого он чересчур прижимист, мэм, – улыбнулся Номик.
Сам капитан Робинетт сидел в своей каюте, привязанный к стулу, в окружении членов его бывшей команды, державших его под прицелом. Появление Кивы не слишком его обрадовало.
– Ваших рук дело, надо полагать? – спросил он.
– На самом деле твоих собственных, – ответила Кива. – Хотя должна признаться, что сообщила твоей команде о некоторых фактах, а они уже сделали выводы.
– Неужели вы не понимаете, что для меня это просто бизнес?
– Смешно слышать, когда кто-то всерьез напортачит, мать твою, а потом заявляет в свою защиту, что это «просто бизнес», – сказала Кива. – Я вполне понимаю, что это был «просто бизнес», капитан Робинетт. Вот только бизнес оказался неудачным. Сперва ты по глупости снюхался с Надаше Нохамапитан, а потом решил встать на моем пути. И у меня теперь есть личные долбаные счеты с тобой.
Робинетт кивнул:
– И что дальше?
– Что ж, капитан Робинетт, – улыбнулась Кива, – на этом корабле три шлюза. Выбирай.
Грейланд вошла в Зал Памяти.
– Я здесь, – сказала она.
Перед ней материализовался Цзии.
– Да хватит тебе, – бросила Грейланд.
Цзии улыбнулся – что было для него в новинку – и исчез, возможно, в последний раз. На его месте возникла Рахела Первая.
– Прошу прощения, – сказала Рахела. – Я думала, так вам будет легче.
– Легче, чем знать, что твоя тысячелетняя предшественница была все это время жива, притворяясь компьютером? Да, могу понять.
– Я не живая, – возразила Рахела. – Мое физическое тело мертво почти всю упомянутую вами тысячу лет.
– Вы знаете, о чем я, – раздраженно сказала Грейланд.
– Да, знаю, – согласилась Рахела.
– Но почему? – умоляюще всплеснула руками Грейланд. – Просто не понимаю. Какой во всем этом был смысл? Почему вы решили так поступить?
– Почему ваш друг Тома Шенвер решил стать космическим кораблем? – спросила Рахела.
– Он ничего не решал. Насколько я понимаю, это был единственный доступный ему в то время вариант.
– Как и мне, – кивнула Рахела. – Данная технология – технология сохранения и поддержания человеческого сознания – существовала до Взаимозависимости, во времена Свободных систем. Вероятно, ею поделились с другими человеческими империями, а может, именно от них она вела свое происхождение. Ее обнаружили в процессе археологического изучения компьютерных систем. Никто в Свободных системах никогда ее не создавал – она слишком сложна и дорогостояща. – Рахела пожала плечами. – Но потом я стала имперо и включила необходимые расходы в число прочих крайне дорогостоящих вещей, которыми мне пришлось заниматься, пока мы основывали Взаимозависимость. Технология сработала, но не отличалась особой мобильностью, и потому я осталась здесь.
– То есть скрывались.
– Можете считать и так. Скорее, мне стало ясно, что для целого отряда бессмертных просто нет места – это стало бы пиком классовой войны, не так ли? – и даже если бы подобного рода бессмертие означало, что я стану имперо навеки, мне этого совершенно не хотелось. К концу моего правления я по-настоящему устала. А вы – нет? Вы пробыли имперо совсем недолго, но я знаю, какое бремя легло на ваши плечи.
– Пожалуй, да.
– Представьте, что так происходит сотню лет. Двести лет. Тысячу. – Рахела пренебрежительно махнула рукой. – Нет уж, спасибо. И в то же время меня страстно интересовало, чем закончится мой небольшой проект.
– Бессмертие?
