обвинять девушку. Для меня самое главное – вернуть доверие Арины.
Остальное играет лишь второстепенную роль.
– Как ты можешь так говорить? Благодаря тебе девочки обе лишились
сестринской любви.
– О какой к черту любви ты говоришь? – гневно перебил я отца. – Нет
ее между девушками, любящими одного и того же мужчину. Да еще и в том
случае, когда одна из них готова на все, чтобы получить желаемое.
– Я даже представить не могу, что должно произойти, чтобы Арина
тебя простила. Не знаю, как нужно любить…
– Я не могу потерять ее, она вся моя жизнь. Ради нас я готов бороться
хоть с самим дьяволом.
Но чувствую, что бороться мне придется с любимой женщиной.
*********
Обмотав волосы сестры вокруг ладони, я с силой потянула ее вниз к
полу. В ответ она пыталась дотянуться до моей шевелюры, но благо, что
мне пришло на ум сделать утром «дульку».
– Отпусти, психичка! – закричала Вероника и толкнула меня ладонью
в живот.
Отпихнув ее от себя, полыхающими яростью глазами уставилась на
взлохмаченную и не менее взбешенную сестру. Мы обе не замечали
пребывающих в ступоре родителей, которые впервые в жизни не понимали,
что делать со своими дочерьми.
– Больше не смей приближаться ко мне. И не попадайся на глаза, если
не хочешь, чтобы я повыдергивала твои крашеные патлы.
Меня всю трясло от гнева, желание ударить сестру, причинить ей боль
было до жути пугающим. Я боялась саму себя в этот момент, поэтому
хотела убраться отсюда куда подальше.
– Конечно, я понимаю, почему ты так злишься. Великая любовь,
которой все завидовала, – с сарказмом прошипела она, – на деле оказалась
фальшивкой. Как и ты, впрочем.
Я то ли засмеялась, то ли заплакала от ее слов. Подойдя к Веронике,
крепко схватила ее за предплечье и притянула к себе.
– Ты либо дура, либо стервозная с*ка. Я злюсь, потому что, сама того
не ведая, пригрела змею на груди. В твоих глазах столько наслаждения от
причиненной мне боли, что невольно зарождается вопрос: любила ли ты
меня когда-нибудь?
Напряженное молчание сказало больше слов. Не желая видеть Нику
ни секунды дольше, я прошла мимо нее по направлению к выходу из
гостиной.
– Любила, – произнесла она так тихо, что на мгновение подумала, будто мне это почудилось, – но его люблю больше. И ни с кем не намерена
делиться любимым мужчиной.
– Вообще-то, – обернувшись, усмехнулась я, – это был мой мужчина.
– Был, теперь все изменилось.
Я с печалью посмотрела на сестру и покачала головой.
– Вот сейчас мне жалко тебя. И знаешь, почему?
Вероника насторожилась, боясь услышать мои последующие слова,
но внешне старалась не подавать виду.
– Потому что он до сих пор любит только меня. Этого ты не сможешь
изменить.
Заметив яркую вспышку боли в ее глазах, я почему-то не
почувствовала удовлетворения. Вместо этого сняла с левого запястья
браслет, подаренный сестрой на мое шестнадцатилетие. Кинув золотую
вещицу Веронике под ноги, я с гордо поднятой головой вышла из
гостиной.
Переждав в спальне скорый отъезд Вероники, вновь спустилась на
первый этаж в поисках родителей. Мне не терпелось высказать им все, что
я о них думаю. Шепот за дверью заставил меня остановиться на секунду.
– Какой кошмар! Что же теперь делать? – всхлипнула мама.
Грубо толкнув дверь ногой, вошла в комнату и встала напротив
родителей, сидящих на диване.
– Почему ты плачешь, мама? Почему ты плачешь?
– Что за тон, Арина? – грозно спросил отец, вставая на ноги.
– Зачем вы это сделала? Зачем позвали ее? Как можно быть такими
жестокими? – закричала я.
– Доченька..., – прошептала мама, пытаясь обнять меня.
– Неужели вы не видите, как мне больно? – слёзы катились по моим
щекам.
– Мы подумали, что Никита что-то напутал из твоих слов. Кто из нас
мог хотя бы предположить, что между что-то было? Я надеялся, что
Вероника лишь опровергнет увиденное тобой, – сочувственным тоном
начал отец
– Больше никогда не сталкивайте нас, ясно? Иначе я за себя не
отвечаю.
Развернувшись, вылетела из гостиной, оставляя шокированных
происходящим родителей позади.
Ближе к вечеру мне позвонила Соня. Несколько секунд я крутила
телефон в руках, размышляя, стоит ли отвечать на звонок. Не хотелось
больше выслушивать жалость в свой адрес. Да и любое напоминание о том,
чего я хотела бы забыть, отдавалось в сердце тупой ноющей болью. Но
решив, что мои друзья не виноваты в случившемся, я приняла вызов.
– Привет, – без особых эмоций произнесла Соня, – не хочешь
пробежаться сегодня?
– Я как-то не очень настроена. Пожалуй, отка…
– Да ладно тебе, бег хорошо прочищает мозги, отвлекает от проблем.
Я была благодарна, что она не стала затрагивать данную тему. Хотя
Соня такая девушка, что пока сам не захочешь рассказать, она не станет
лезть в душу.
– Хорошо. Через час встретимся на старом месте, идет?
– Конечно. Только одевайся теплее, на улице очень холодно.
