— Поверить не могу, что ты так поступил с Ариночкой, — возмущенно кричала мать, активно жестикулируя руками. — Я думала, что воспитала человека совести и чести, а на деле…
— Хватит, Рита! Ты с порога начала кричать, даже рта не дала раскрыть парню. Нам могли сказать все, что угодно. В первую очередь мы должны выслушать своего сына.
Я тяжело опустился на стул и обхватил голову руками, опираясь локтями на колени. Мало того, что после разговора с Ариной я готов был размазать себя по стенке от стыда и омерзения за собственный поступок, так еще и мать кричала над ухом, требуя объяснений.
А что я, бл*ть, могу объяснить, когда сам ничего не понимаю?
— Так это правда, что ты изменил Арине с ее сестрой? — требовала она ответа, не смягчаясь ни на секунду.
Подняв голову, я устало посмотрел на взбешенную женщину, испепеляющую меня своими карими глазами. Резко кивнув, поднялся со стула и подошел к отцу, который все это время стоял возле входной двери и просто наблюдал, особо не вмешиваясь.
— Я ничего не помню, отец. Совсем ничего.
— Это, что, стало оправданием? — закричала мать, толкая меня в плечо.
— Маргарита, выйди ненадолго, пожалуйста, — тихо, но настойчиво попросил отец.
Она хотела возмутиться, но брошенный в ее сторону взгляд был красноречивее слов. Дождавшись, когда мама выйдет из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, отец сердито посмотрел на меня.
— Ты понимаешь, что натворил? Никто из нас не вмешивался бы в эту ситуацию, измени ты Арине со случайной девушкой, но это же ее сестра. Благодаря тебе девочки теперь ненавидят друг друга. А нам с матерью как смотреть в глаза ее родителей? Они ведь к тому же еще и наши старые друзья.
— Не нужно меня отчитывать, я уже не ребенок. За свой поступок отвечу сам, вас он не касается. Виктория и Алексей Федорович — разумные люди, если и будут кого-то винить, то только меня.
— Так скажи мне, «не ребенок», как ты докатился до такого? Или член никак нельзя было в штанах удержать? — вышел из себя отец, схватив меня за плечо и придвинув ближе к себе. — Ты опозорил нашу семью, мы теперь все будем разгребать твое д*рьмо. И не нужно высоких слов о том, что справишься со всем сам. Нужно было в тот момент думать головой, а не одним местом.
Оттолкнув меня, отец сел за рабочий стол и махнул на соседний стул, явно желая продолжить разговор.
— Ты говорил, что ничего не помнишь. Что это значит?
— Я выпил несколько бокалов вина…
Мужчина ошарашенно покачал головой и хлопнул ладонью по столу.
— Ты, черт возьми, знаешь, как на твой организм влияет алкоголь. Так какого хрена надо было пить эту гадость?
— Я уже употреблял вино раньше, но никогда не было такого осложнения. Это один из немногих напитков, которые я легко переносил. Откуда мне было знать, что так получится? Вот только странно, что после я решил заняться сексом, ведь в предыдущие разы меня не хватало ни на что. Я отключался почти мгновенно и на утро ничего не помнил. Среди безопасных для меня напитков остались только шампанское и это греб*ное вино. Остальные же после первой отключки я повторно не распивал.
— А ты вообще уверен, что между вами что-то было? — с подозрением спросил отец.
— Сам процесс я, к счастью, не помню. А может, и к сожалению, так хотя бы ушла неопределенность. Последнее, что изначально запомнил, ее попытки поцеловать меня. Затем я упал на кровать, а дальше провал.
— Изначально? — от волнения отец нервно пощелкивал ручкой, сбивая меня с мысли.
— На днях я вспомнил, как она снимала с меня рубашку. Есть подозрение, что Вероника просто воспользовалась моим состоянием и выставила все в выгодном для нее свете.
— Вот только не надо искать здесь крайних. Зачем бедной девочке это нужно?
— Бедной? — злобно фыркнул я. — Да эта девочка, на протяжении нескольких лет пыталась соблазнить меня.
— Что? Не может быть, — шокированный моими словами отец даже оставил в покое ручку, отложив ее на край стола.
— Еще как может. Но у меня все равно нет никаких доказательств. Да и сам я не уверен в своей невиновности, поэтому не стану преждевременно обвинять девушку. Для меня самое главное — вернуть доверие Арины. Остальное играет лишь второстепенную роль.
— Как ты можешь так говорить? Благодаря тебе девочки обе лишились сестринской любви.
— О какой к черту любви ты говоришь? — гневно перебил я отца. — Нет ее между девушками, любящими одного и того же мужчину. Да еще и в том случае, когда одна из них готова на все, чтобы получить желаемое.
— Я даже представить не могу, что должно произойти, чтобы Арина тебя простила. Не знаю, как нужно любить…
— Я не могу потерять ее, она вся моя жизнь. Ради нас я готов бороться хоть с самим дьяволом.
Но чувствую, что бороться мне придется с любимой женщиной.
*********
Обмотав волосы сестры вокруг ладони, я с силой потянула ее вниз к полу. В ответ она пыталась дотянуться до моей шевелюры, но благо, что мне пришло на ум сделать утром «дульку».
— Отпусти, психичка! — закричала Вероника и толкнула меня ладонью в живот.
