Нельзя, нельзя оглядываться – пропадешь!
Плачут глаза-провалы и руки-ветки.
Ты же не плачь. Понимаешь, ведь все это – тоже ложь.
Утром проснешься на петухах – от визгливого крика соседки.
Там, за стеной, продолжается вечная, странная жизнь,
Там мертвецы пьют свой чай и рожают мертвых.
Знаю, что хочется пить, пересохли ручьи – держись,
Губы, глаза – однажды тоже остынут и пересохнут.
Кожа растрескается, как земля, – дождя!
Сердце оставит свой бой и рассыплется прахом.
Ты еще можешь оставить на память себе – себя.
Ты еще можешь покончить все это единым махом.
Или не можешь? Знаешь, назад – как вниз:
Стоит взглянуть, и утянет в чертову бездну.
Милый, так хочется плакать и пить. – Уймись.
Рассыпаться в рифмы: красиво и бесполезно.
– Помнишь ли, помнишь? Руки, губы, огонь, огонь —
Мы за это заплатим! В пропасть, в пропасть!
Забывай, забывай! Просто дикий и странный сон,
Все терзающий полумертвую чахлую совесть.
Видишь, видишь, – рубашка в клетку лежит в тазу:
Постирать бы, да вдруг – понимаешь, запах!
Не смотри! Видишь, просто соринка в глазу.
Просто странные сны снятся утром на кухне, правда?
Бейся, бейся в стену, пока не собьешь виска:
Прочь гони мысли, запахи, вздохи, стоны.
Не моя любовь, не моя печаль, не моя тоска,
Не моя звезда, не моя корона.
Несбыточность, неразрешимость, несусветность,
Необратимость: ненависть почти.
И неопределенность, безразмерность,
И желчь, и горечь. – Не могу, прости.
Пусти. Я не хочу так, не умею.
Так не бывает! – Долго ль до беды?
– Мы пожалеем! Я уже жалею!
Нет, не жалею. – Дай еще воды!
Такая жажда, знаешь – в горле пересохло.
И не смотри так. Знаю, – тоже хочешь пить.
Ты видишь, видишь – в сердце что-то сдохло.
Воды живой! От уст, от рук. И – жить.
Пойми, хороший мой: ты только повод
Еще один, чтоб складывать слова.
Назойливая мысль, насмешка, мысль-овод —
Как повод чувствовать, что я еще жива.
Мне просто нужно – направление к кому-то.
Не обращай внимания: мне нужен адресат
Для всех безумных снов, приснившихся под утро —
В тот час, когда ни губы, ни глаза не спят.
Безбожно ласковый мой черный кот,
Ты так красив, и я б тебя любила,
Когда б ты не был ветреник и мот,
Так расточающий чарующие силы.
В твоих зеленых старческих глазах,
Надежно скрытых мутной поволокой,
Таится сказ о тех восьми мирах,
Где ты настигнут был кошачьим роком.
И вот, в девятый раз живя котом,
К закату века сладостно мечтаешь,
Что, может быть, за этим смертным сном
Ты жизни наконец-то не застанешь.
