— OERN, — объясняет Мак-Маллин, — это
У него идеальное произношение, как у прирожденного француза.
— Что это?
— Европейская лаборатория физики элементарных частиц. Основана в пятидесятые годы. Расположена в Мейрине в Швейцарии. Огромный размах! Лаборатория находится в тоннеле в горе, на глубине в сто семьдесят метров. Диаметр — двадцать семь километров. Самая большая в мире.
— Крупнейшая в мире лаборатория?
— Самый большой ускоритель!
— Что это значит?
— Замочная скважина, чтобы заглянуть в тайну Сотворения мира!
— Э-э?
— Ускоритель частиц! Преобразует поток частиц при скорости, близкой к скорости света, в массу.
Иногда мне бывает трудно подобрать подходящие слова.
— Боже мой! — вырывается у меня.
— И таким образом мы можем выяснить, что произошло в первые миллионные доли секунды мироздания. Во время экспериментов мы сумели воссоздать состояния, равные тем, которые возникли сразу после Большого взрыва, момента рождения Вселенной.
— Боже мой!
— Чтобы осмыслить Сотворение мира, — рассказывает он, — мы должны исследовать самые маленькие кирпичики Вселенной. Атомы, электроны, протоны, нейтроны, кварки. Антивещество.
Он делает перерыв, во время которого мой мозг наслаждается отдыхом.
— Боже мой! — повторяю я в третий раз. Это не очень большой вклад в беседу. Но физика никогда не была моей сильной стороной. В особенности физика элементарных частиц.
— Я не слишком быстро объясняю? — спрашивает Мак-Маллин.
— Быстро или медленно, я все равно ничего не понимаю.
Он продолжает:
— Ускоритель элементарных частиц разбивает самые маленькие частицы на еще более мелкие фрагменты.
— Допустим.
— При помощи магнитного поля эти огромные ускорители разгоняют частицы по кругу, пока те не достигнут скорости, близкой к скорости света.
— Какая скорость!
— И тут ученые сталкивают частицы друг с другом. Для того чтобы изучить физические последствия.
— Послушайте. Я ничего не смыслю во всех этих делах. Что вы мне объясняете? Какое отношение это имеет к ларцу?
Мак-Маллин протягивает мне еще одну газетную вырезку — из «Нью-Йорк таймс».
