— Отца они почти не видят — капитан дальнего плавания, — как бы извиняясь за поведение внучек, пояснил Шеповалов. — Я для них единственный представитель мужского населения в доме. Кстати, меня они тоже видят очень мало.
Брянцев невольно отметил, что если там, в служебном кабинете, густо-серые глаза Шеповалова с черной окантовкой были холодные и отрешенные, то сейчас в них теплилась доброжелательность.
— Вы задали мне нелегкую задачу, — после паузы, которая показалась Брянцеву довольно долгой, заговорил Шеповалов. — Тут как ни поверни — все плохо. Честно говоря, объективным в этом вопросе я быть не могу — никто с меня за ваш завод ответственности не снимет. Но меня подкупает ваша, так сказать, молодость души. В наш рационалистический век… А скажите пожалуйста, Алексей Алексеевич, почему вы решили, что мне с руки разматывать этот запутанный узел?
Брянцев молчал. А в самом деле: что конкретно нужно ему от Шеповалова? Чтобы благословил на развод, а затем защитил от нападок? Именно. Но в лоб ему это не скажешь.
Не дождавшись ответа, Шеповалов неожиданно спросил:
— Алексей Алексеевич, как вы расцениваете роль руководителя в работе предприятия?
Вопрос был явно прицельный, и правдивого ответа на него Брянцев дать не решился. Сманеврировал:
— Смотря какой руководитель и какое предприятие. Хорошо налаженное предприятие со сплоченным коллективом может вести руководитель любого уровня.
Шеповалов лукаво прищурил глаз — способности хитрить за этим на редкость прямолинейным человеком он раньше не замечал.
— Дипломатничаете, Алексей Алексеевич. Для того, чтобы наладить производство, нужны талант и работоспособность, а чтобы разладить… Разладить может любой и за короткий срок.
— Но у нас нередко бывает, что директора с налаженного производства переводят на отстающий завод. Тем самым мы как бы признаем, что налаженным предприятием может руководить человек, чьи возможности невелики.
— Такое случается, но, увы, не от хорошей жизни. Потом часто каемся. Работа одного завода расстраивается, другого — не настраивается, в результате — два отстающих предприятия. Не всегда новая метла чисто метет. А терять мне вас не хочется. Сколько растили вас? Пятнадцать лет. И все насмарку?
Только сейчас Брянцев понял, что рискованный шаг, который намерен осуществить незамедлительно, даром ему не пройдет, и решил пойти в контратаку:
— А почему у нас так заведено? Ушел директор от жены — и заслуги его уже не в счет. По шапке такому — и отваливай.
— Эх, Алексей Алексеевич, — досадливо поморщился Шеповалов. — Директору, кроме делового авторитета, нужен еще авторитет моральный, а такие поступки морального авторитета не укрепляют.
У Брянцева не нашлось слов для возражения, тем более что положение его было весьма сложное. Он многим и охотно рассказывал о том, что Таисия Устиновна спасла ему жизнь, старательно рядил ее в тогу героини, создавая вокруг нее ореол, который объяснял бы людям их нелепый союз, и не мог рассчитывать на то, что его поймут и не осудят. Особенно женщины. У многих из них есть основания охранять мужей от соблазнов. Мужчины в этом отношении более снисходительны. За исключением грешников. Они беспощадны к провинившимся, чаще других встают на дыбы или делают вид, что встают на дыбы, чтобы выглядеть в глазах окружающих, а особенно жен, этакими ангелами с крылышками.
— Вообще трудно найти приемлемый выход в создавшейся ситуации, — продолжал Шеповалов. — Я понимаю, что тянуть с решением ваших семейных дел вы не можете, больше того, не имеете на то права, но и оставлять завод вам нельзя, пока не победите или не завалитесь со своим антистарителем. Идет бой. Принципиальный и очень важный. Ни один командир не покидает в бою солдат. Даже раненый ведет в атаку.
Вошла дочь Шеповалова со стаканом в руке.
— Папа, я принесла тебе микстуру.
Шеповалов залпом выпил бурую жидкость, поморщился и, возвращая стакан, обратился к Брянцеву:
— Пообедаем?
У Брянцева давно уже проснулся аппетит — с утра ни крошки, — но он отказался, решив не отягчать семью своим присутствием за столом.
Женщина ушла, но ее вторжение расклеило разговор, словно собеседники потеряли к нему интерес.
Первым затянувшуюся паузу нарушил Шеповалов.
— Сколько лет вы прожили с женой? — полюбопытствовал он.
Брянцев виновато вздохнул, но ответил агрессивно:
— А какое это имеет значение, Герман Николаевич? Важно, что арифметика получается несложная. Сейчас два несчастных человека и один не очень счастливый, после моего ухода один будет не очень несчастным и два очень счастливых. Даже три — я имею в виду мальчишку.
— Арифметика сложная, — в том же ключе возразил Шеповалов. — Трудно подсчитать, во что обойдется эта передряга государству. Вы уйдете с завода, другой пока освоится… И кто будет этот другой? Бушуев? Рановато. Молод и…
— Ну почему? — запротестовал Брянцев. — Он вполне созрел на роль директора. — И круто повернул разговор: — Герман Николаевич, а как поступили бы вы на моем месте?