— Поймай сперва, — отозвалась озорно.
Вызов ему бросала. А он кивнул только. Словами всего не скажешь.
Лисса ягоду в рот отправила и все на него смотрела.
— Нам ведь маски понадобятся. Могу и тебе смастерить, — предложила.
— Не надо, — коротко мотнул головой.
— Так а как же…
— Не страшись, супруга, никто меня не узнает.
«Ежели сам не решу быть узнанным», — добавил про себя, кусая свернутый блин крепкими зубами.
— Ну как, Огневик? — покрутилась перед духом.
Красное платье, золотой нитью прошитое, как нельзя лучше к Ночи Костров подходило. Оно будто для меня сшито было и только в шкафу и ждало часа, когда надену его. Мне и оставалось, что волосы красными лентами переплести, да маску смастерить. Но тут уж Огневик помог, которого я попросила добыть мне крашеных птичьих перьев. Они будто сполохи огня покачивались, стоило чуть головой повести.
— Словно искорка, — одобрительно дух кивнул.
Поначалу опасалась, что узнают меня, но, стоило маску надеть да в зеркало глянуть, успокоилась. Никто бы в этом новом богатом наряде не признал скромную булочницу Мелиссу.
Так и продолжала смотреть на свое отражение, пока дверь не скрипнула. Обернулась и застыла. Оглядела супруга своего с головы до ног и почувствовала, как дыхание замирает.
Он тоже в красном был. Алая рубаха по телу его словно огонь жидкий перетекала. Штаны из плотной ткани на бедрах так туго сидели, что каждое движение было видно. На плечи алый плащ накинут, а вот с волосами хозяину вулкана и делать ничего не пришлось. Парни в селении на Ночь Костров волосы порошком шафрановым присыпали, а в волосах Редрика алые пряди так и сияли. Зато и не отличишь теперь его от люда на празднике.
— Ты, супруга, будто птица, которую фениксом кличут, — произнес задумчиво.
— И в огне не горю точно так же, — отозвалась тихо. Сказала и тут же смутилась, когда хозяин вулкана заострил уголки губ в улыбке. Чтоб неловкость скрыть, поспешно спросила: — А маска твоя где же?
Хмыкнул, достал из кармана плаща шелковую маску, подошел к зеркалу, надел и подхватил лентами алыми под волосами. Чтоб не смотреть на него, взяла приготовленный заранее плащ и набросила на плечи. Хоть Ночью Костров и не замерзнешь, но традиция такова.
— Готова? — спросил. Глаза в прорезях маски так и сверкали красным.
Кивнула только.
— Запомни, супруга: ежели кому сказать надумаешь о том, что жива осталась, праздник тут же и закончится. И для тебя, и для них, — предупредил.
Снова кивнула и поспешно отвела взгляд. Неужто догадался о чем?..
Рука об руку спустились вниз, в конюшню, где конь нетерпеливо переступал длинными ногами.
— А еще одного коня нет? — спросила и тут же вспомнила, что ежели б и был, ездить-то я верхом все одно не умею.
Но хозяин вулкана легко сомнения разрешил, сказав:
— Нет. Либо так, либо своим ходом.
Пока размышляла, подхватил меня легко, будто перышко, и усадил на спину коня, а сам позади устроился. Постаралась подальше от хозяина вулкана отодвинуться, да только коня спина все ж не скамья, чтоб можно было далеко сесть.
— Крепче держись, супруга, — шепнул в самое ухо, когда оказались на тропе.
Россыпь жарких иголочек по телу побежала. Не успела еще с ними справиться, а хозяин вулкана уж обнял крепко, да послал коня в галоп. И не держи меня, поняла, что давно бы упала. Холодный горный ветер в лицо бил и полы плаща раздувал, но в объятиях хозяина вулкана тепло было.
И четверти часа не прошло, а уж спустились к подножию горы. Коня хозяин вулкана на окраине селения пастись оставил. По тому, как конь привычно ступил на покрытую травой поляну, поняла, что не впервой так делает. А раз в Ильштар хозяин вулкана спускается, стало быть, и в другие селения наезжает…
— Ты что же, каждый год на Ночи Костров бываешь? — спросила, осененная догадкой, когда своим ходом двинулись на шум праздника.
— Не каждый. Но бываю, — ответил коротко.
Представив, что могла его видеть или даже танцевать с ним однажды, вздрогнула.
— Тебя ни разу не встречал, — произнес, будто мои мысли подслушав. — Запомнил бы.
— Так ведь в масках все…
— Что мне маски, — хмыкнул, — так, баловство.
— Здрав будь, будущий тесть, — во все зубы улыбнулся Арвир и протянул старосте бутыль крепкой медовухи. — И ты, тещушка любимая, не хворай, — повернулся к матери Аланы, нитку бус янтарных вручил. — А это для домочадцев ваших, — отдал девке, что в доме старосты прислуживала, три кулька конфет. Девка щеками заалела, но от Арвира бесстыжих глаз не отвела.
— Вот это по-нашему, Арвир, — шевельнул усами довольный Деян, а сам жене знак сделал, чтоб девку обратно на кухню шуганула. — Вот это ты хорошо придумал.
— Ну а как же, Ночь Костров ведь, праздник щедрый, да и вы мне все одно что родители. После свадьбы-то видеться станем и того чаще! А свадьба уж скоро. Дождаться не могу!
— Ох и хорош у нас зятек, — похвалила старостина жена. — И рубаха у него кумачовая с поясом вышитым, и сапоги сафьяновые!
