Порой больше всего правды о себе можно найти через другого человека. Когда встретишь такого. А до того – не раз тебе принесут искажений.Эта девочка – декоративная пиранья. Наследственная красота и пустота её матери + безответственность и широкие возможности отца. За ней уже есть шлейф той, с которой лучше не связываться. Но найдется тот, кого не предупредили.Он – сосредоточен на построении спортивной карьеры и не помышляет отвлекаться. Она – проскальзывает мимо и не помышляет о парнях. Но разве они способны пройти мимо друг друга?Он нашёл свой идеал… Только у неё шалят нервишки. Сумеет ли он "расколдовать царевну"? Сумеет ли Она вступить с ними в это заклинание любви – в реальности? И кто намерен им помешать? Откуда всё заклятия?
Пролог: (Глава 35). Исполнилось
Он встрепенулся,
и пробудился. Оглядел просторную комнату, в сумраке которой угадывалось много дизайнерски-белоснежного. Реальность, постепенно возвращалась к нему, напоминая, что всё —
хорошо. Ну вообще. Прям всё.
Что всё – сбылось.
Хотя сны в обход памяти, с которой как-то удалось договориться, то и дело отправляли его – туда,
Chris Nemmo feat. Ares Duke, Helena K – Wastin' Time.mp3
где всё исполнившееся было ещё мечтами. И намекали, что счастье и исполнение – не всегда одно и то же. И счастье – осталось позади – там, в той поре, когда до исполнений было ещё далеко, а его терзали лишь мечты обо всем том, чего он достиг теперь.
Рядом шевельнулось что-то настоящее,
и ему захотелось поскорей уснуть обратно.
Годом ранее
сменил
Музыка в наушниках пробовала угнаться за ним,
но он срабатывал на опережение. Она звучала такой громкостью, чтоб оставить ему шорох его новеньких ультрамодных кроссовок об асфальт,
брусчатку,
плитку,
и газон. Музыка продолжала оставаться на шаг позади, неслась вдогонку. Но нет,
у него всё было под контролем. И всё – преодолимо в полпрыжка: любые скорости, любые дистанции. Он шел по диагонали, пересекая различные прогулочные (и не очень) плоскости – дорожки, поля, бордюры, и ограды. Порой озирался по сторонам удовлетворенным «сытым» карим взглядом хозяина, странным спокойным удивлением рассеянно охватывая, «обнимая» давно знакомые и изведанные пространства. Он знал эти места с детства, (из которого да, уже вынырнул!), они были его-шними, «СВОИМИ!»
кому бы ни принадлежали формально, и сколько б таких же, как он, ни считали их так-же своими, ровно в той же степени. Все упомянутые – привыкли щедро делиться этими просторами и всей этой красотой – с её уникальной планировкой и идеальным озеленением, которые все без исключения обитатели привыкли показывать гостям как местную достопримечательность, как «свой собственный» парк или какой-то архитектурно-ландшафтный уникум,
а не частное учебное заведение. И свое пускай и временное, но пристанище,
дом.
Другой человек заблудился бы в этих лабиринтах похожих друг на друга отрезков земли и покрытий,
но только не он. Он знает тут каждый камешек, каждую лазейку, каждую трещинку на покрытии. Он знает кратчайшую дорогу, и не попадется в сетки ограждений.
Перед ним простирался простор, лишь условно разделенный на ландшафтные или пространственные зоны. Он менял газон на гравийку, потом асфальт на бордюр, игнорируя «как свой» ограничения под ногами. На эту картинку голографикой накладывалась другая: островок коллективного единения в общей неиссякаемой энергии и безграничном доверии. Его любимая работа. Он выбрал её в самом детстве. И сейчас это – то, что он готов был забрать из детства с собой. Туда. Вперед.
Он моргнул, но это не смазало картинку из ближайшего прошлого, которое ещё до конца не отпустило: хорошее было утро. Результативное. И музыку в наушниках сейчас флешбеком заглушали знакомые голоса, звучавшие одобрительно, и сливавшиеся в одно общее эхо, в котором у него – своя партия. И это была другая музыка, к которой он привык. Все эти застывшие пейзажи за спиной остались без него не на долго. Эта мысль приносила в его жизнь какой-то совсем несвойственный его возрасту, его натуре, и его набранному тему движения,
…покой. Какое-то особое уютное спокойствие, когда не хочется совершать никаких манипуляций со временем: ни ускорять его, ни останавливать, ни переворачивать вспять. Как будто всё – своим чередом. И хорошо, что завтра наступит, и принесет с собой всё, что должно. И хорошо, что это будет – лишь завтра. Так бывает только когда знаешь свое место, и несешь его по жизни в любом темпе в любые направления.
Он не спешил,
просто привык держать себя в тонусе: ему нравилась набранная скорость на пешеходном пределе, в полетной легкости, на грани того, чтоб пустить себя легкой трусцой. Он поймал кураж – эту пружинку в шаге, способную по первому зову оторвать его от земли и бросить – запустить вперед: казалось, один толчок,
и ноги понесут его – туда. В даль. И ни одной преграды навстречу. И нет, он вообще не устал сегодня. Он искал, и не находил ни одной причины, почему б ему не сорваться вперед, прям сейчас, опять. Бесцельно, просто в дань стихии – Его Высочеству темпу и движению…
