— Действительно, необычное стекло. В нем есть что-то живое, — внимательно рассмотрев получившийся образец, кивнул Светус.
Мы начали работать с новым составом, оттачивая технику и пропорции. Светус, вдохновленный успехом, работал с еще большим энтузиазмом, хотя мне казалось, что это в принципе невозможно, и дальше уже некуда.
Его движения стали более уверенными и точными, словно он чувствовал магию, которая витала в воздухе.
Наконец, настал день, когда стеклянная часть фонаря была готова. Она была безупречна: идеальная форма, нежный перламутровый оттенок и завораживающее мерцание внутренних искорок.
Когда я вновь вставил лампочку в плафон на уже готовой стеклянной основе и зажег свет, мастерскую залило мягкое, нежное сияние. Этот свет был иным, чем всё, что я видел прежде. Он не слепил, а, наоборот, успокаивал и согревал. В нем чувствовалась сила, но сила добрая и созидательная. Свет расходился от верхушки до самого основания, но если сам плафон светил яркими красками, которые разрывали темноту, то само основание светилось мягко, переливаясь цветами и словно обнимало.
— Мы сделали чудо, — прошептал Светус, глядя на фонарь с восхищением.
Я согласно кивнул.
— Да, Светус. Мы создали не просто фонарь. Мы создали источник надежды.
На рассвете, когда первые лучи солнца пробивались сквозь туман, мы с осторожностью погрузили готовую стеклянную часть фонаря на небольшую телегу. Светус лично обложил его соломой, чтобы избежать даже малейшего повреждения во время перевозки. Или это было сено? Еще на Земле не выучил разницу между этими двумя понятиями.
Возможно, это был самый ценный груз после люстры, который когда-либо покидал его мастерскую.
Я правил лошадью, медленно двигаясь по узким улочкам города. Карету у князя брать не стал, чтобы не быть и сейчас ему должным. А фонарь, словно живой, тихо мерцал в утреннем свете, привлекая взгляды прохожих. Некоторые останавливались, пораженные его красотой, другие лишь бросали мимолетный взгляд, спеша по своим делам.
Мне было немного не по себе. Фонарь был очень важным проектом, и, несмотря на то, что стекло было закаленным, ощущение, что сейчас какой-нибудь отлетевший из-под коня камешек сделает скол и это уничтожит весь магический эффект, которого мы так долго добивались, меня не покидало. Постоянно создавалось ощущение, что это может произойти на любой неровности дороги. А вместе с ним исчезла бы надежда на светлое будущее, которую мы с таким трудом создавали.
— Осторожнее, техномаг, осторожнее! — крикнул Светус, идущий рядом с телегой. — Неровная дорога!
Я натянул поводья, замедляя ход лошади. Ха, а ведь у стеклодува тоже нервы сдавали, еще бы, столько времени, столько раз переделывали заготовки. На ресурсы и эксперименты лично я потратил из своих запасов добрую сотню золотых. Слишком многое стояло на кону, чтобы бросить эту возможность.
Стараясь объехать ямы и выбоины, я внимательно следил за дорогой. Каждая кочка отдавалась болью в сердце, каждый скрип телеги казался предвестником катастрофы.
Наконец, мы добрались до кузницы. Она располагалась недалеко, но у самой реки. Оттуда постоянно доносился грохот молота и запах раскаленного металла. Кузнец, крепкий мужчина с обветренным лицом, встретил нас у ворот.
— Какая компания! — воскликнул он. — Приветствую, техномаг, приветствую, Светус! — сказал он, пожимая руку стеклодуву и мне после того, как я спустился на землю.
— Это тот самый фонарь? — спросил он у меня, показывая рукой в сторону нашей телеги.
— Да, ты всё правильно понял, — улыбнулся я. — Этому фонарю требуется металлическое основание, примерно в метр высотой. Сделай основание прочным и красивым, достойным такого стекла, как ты умеешь!
Гром подошел к телеге и с любопытством осмотрел плафон. Его глаза загорелись.
— Необычная работа, — проворчал он, почесывая подбородок. — С таким стеклом я еще не работал. Но сделаю, как просишь. Дай мне несколько дней.
— Главное, не делай в стиле орков, — предупредил я, и мы рассмеялись.
Выгрузив светильник, мы отнесли его в кузницу. Гром тщательно осмотрел его, делая замеры и наброски.
— Главное, не повредить стекло, — предупредил я его. — Оно очень дорого нам обошлось.
— Не беспокойся, — ответил кузнец. — Сделаю всё аккуратно и надежно.
Оставив фонарь на попечение кузнеца, мы со Светусом вернулись в мастерскую выпить по чашечке чао, того самого дорогого напитка, которым угощал меня Дарол, когда еще только начинал делать лампочки. Я чувствовал облегчение, но при этом и беспокойство. Теперь всё зависело от Грома. Сможет ли он создать достойное обрамление для нашего творения? Сможет ли он сохранить его целостность во время работы с раскаленным металлом?
Несколько дней тянулись мучительно медленно. Я часто навещал кузницу, наблюдая за работой Грома. Он трудился не покладая рук, выковывая из металла ажурное основание, украшенное витиеватыми узорами. Его движения были точными и уверенными, словно он танцевал с огнем.
