Чтобы он окончательно всех не распугал в день установки фонаря в месте, которое я хотел сделать оплотом безопасности, я не стал ждать его на месте и тоже начал лавировать между людьми к нему навстречу. Правда, его шаги были намного крупнее, а путь прямолинеен, поэтому я не успел далеко продвинуться, когда почтальон протянул мне свою ладонь.
— Здрав будь, боярин, — пробасил он, кивнув, отчего его рыжая борода, заплетённая в косички, смешно подёрнулась. Вот только смеяться над ним я собирался в самую последнюю очередь в своей жизни. Слишком нужным человеком он был, да и опасным тоже. Не всякий может так рисковать, доставляя письма в любую погоду, в любую часть города.
Пожав руку, я так же ответил ему:
— И тебе здравия. — Хотел добавить имя, но только сейчас понял, что имя его так и не узнал, а спрашивать было неловко.
— У меня для тебя пара писем из рудников, — сказал почтальон и, немного покопавшись в своей сумке, достал два пергамента, которые были свёрнуты в трубочки и перевязаны.
Я немного задумался, не сразу взяв их в руки, потому что словно услышал его эмоции лёгкого раздражения во время поиска писем в сумке. Это было очень странно. Смахнув наваждение, я всё-таки взял письма и ответил:
— Спасибо, — искренне поблагодарил его я. — Погоди.
Я хотел заплатить ему за работу, и он, видимо, это понял, подняв перед собой ладони:
— Мне уже заплатили отправители, не беспокойся.
— Это благодарность, на вкусный ужин, — достал я пару серебряных монет, всё-таки настояв.
Я немного кривил душой. За пару бронзовых монет можно было плотно поесть в трактире, а за пару серебряных можно питаться и распивать напитки всю неделю в лучшем трактире и питейном заведении, возможно, даже не одному.
Почтальон улыбнулся, обнажив желтоватые зубы, и, приняв монеты, быстро удалился, оставив меня в растерянности с письмами. Письма — это хорошо, наверное. Вот только я их ни от кого не ждал, и это немного смущало.
Я развернул одно из них и увидел знакомый грубый почерк и пергамент, полный клякс. Маур! С разработкой светильника я совсем забыл об орке! Удручённо помотав головой, я свернул пергамент. Несмотря на то, что торжественную речь произносил граф, его никто ни о чём не спрашивал, зато ко мне подходили и задавали уточняющие и волнующие их вопросы. Поэтому лучше прочту письма у себя дома, всё-таки среди людей личные сообщения не следует читать.
Немного ещё постояв на площади, я направился в сторону дома. Валера с Микси уже ушли по своим делам, и я возвращался один, но спустя пару поворотов меня догнала графская карета без лошадей. Впереди сидел кучер, подавая команды в энергетические сгустки. Из кареты выглянул граф и тихо позвал меня:
— Негоже важным людям пешком ходить.
Я же шёл параллельно с каретой, под хруст снега под ногами, и вспоминал школьную пору, когда по темноте выходил тепло одетый на хрустящий мороз. В те времена выпадало много снега, и, неосторожно ступив, можно было провалиться по колено. Так было в детстве, а потом снега в нашей местности практически не было. Холод оставался, дожди, гололёд, но уже без снега. Сейчас, будучи на этой странной планетке, я словно вернулся на родную Землю, да ещё и в родное детство.
— Садись, техномаг, подвезу, — повторил граф.
Я вернулся из своих мыслей и запрыгнул в карету, которая остановилась передо мной.
— Когда я соглашался на этот проект, — обвёл он руками карету, — я думал об экономической составляющей, но совсем не подумал… — тут он замолчал, словно подбирая слова, и предположил: — О реакции людей?
— Верно, — кивнул он. — Кажется, они связывают карету с тёмными силами.
Граф внимательно всмотрелся в моё лицо, ожидая от меня реакции:
— Гильем, дело в том, что люди всегда отрицают то, чего не понимают. Но пройдёт немного времени, и кареты без лошадей будут нормальным способом передвижения, вполне обыденным, а вот поездка с лошадью будет казаться диковинкой. Лошадь будет в обслуживании дороже покупки вот такой чудо-кареты. Вы же первый, граф. Сейчас люди не понимают, но всё начнётся именно с вас и благодаря вам.
Моя речь, кажется, тронула его, потому что, кивнув на мой ответ, он… посветлел? Я чувствовал от него свет вместо тумана.
— Откуда ты знаешь, техномаг, откуда знаешь, что такие кареты приживутся?
— Это простая логика. Возможно, со временем изменится дизайн, и кучер тоже будет сидеть внутри кареты, просто в другой её части, а сами кареты будут разными: высокими, низкими, рассчитанными на высокую проходимость по лесу и горным тропам и, наоборот, рассчитанными на быструю езду. Но кареты без лошадей — это будущее, к которому придёт… — и тут я немного задумался, вот как назвать этот мир? — Наша планета.
Я ещё не до конца считал этот мир своим, но думаю, что сказать так было правильно.
Граф снова кивнул и тяжело задумался, а мы въехали на участок и остановились у гостевых домов.
— Спасибо, техномаг.
Тут уже была моя очередь кивнуть:
— Доброй ночи, граф.
Карета же умчалась по брусчатке дальше.
