— Шляхтичи? — обхватывает мою голову двумя руками и приближает лицо так, что между нами не больше сантиметра, — Родословную тебе надо? До какого колена? Зачем? Породистых детей с ним плодить собралась?
Моя выдержка окончательно ломается. Взрыв ярости ослепляет. Я, вложив в руки всю свою злость, отталкиваю его, замахиваюсь и ударяю по лицу.
Хлесткий звук отрезвляет обоих. Замерев на секунду, Денежко касается свой щеки, а затем бросается на меня и впивается в рот грубым поцелуем. Я цепенею, но только на пару мгновений. Обрушиваю на него всю силу своих кулаков, щипаюсь, царапаюсь, кусаюсь.
Однако Леха, будто не чувствуя моих жалких трепыханий, обвивает одной рукой и полностью меня обездвиживает.
— Пусти!
— Тихо!..
— Убери руки, Леш!.. — выкрикиваю срывающимся голосом.
— Чтобы ты убежала и снова меня заблочила?
— Да! Я тебя видеть не могу!..
— Успокойся, — вдруг просит он, — Пожалуйста.
Низкие вибрирующие нотки в его голосе неожиданно отключают отдел мозга, отвечающий за выработку моей агрессии. Набираю полную грудь воздуха и на выдохе максимально расслабляю мышцы.
— Прости, Варя, — шепчет, задевая мои губы, — Не хотел обидеть.
Шум в ушах постепенно стихает. Я прикрываю глаза и разжимаю стиснутые в кулаки ладони.
— Нам стоит прекратить видеться, — заявляю решительно, — Каждый раз, когда мы с тобой встречаемся, я предаю своего жениха. Ты понимаешь это? А я не хочу быть предателем!
— Понимаю. Но тебе самой нравится то, чем мы занимаемся, когда встречаемся.
— Это ужасно… — качаю головой и морщусь от пыхнувшего в лицо жара.
— Тебе нравится, Варь.
Упираясь руками в его каменную грудь, я пытаюсь отстраниться, но Леша не позволяет. Держит металлическим хватом и прижимается к моей щеке.
Не шевелясь, молчим больше минуты, а потом он продолжает:
— Дай мне шанс. Я обещаю, ты не пожалеешь.
— Какой шанс, Леш?.. Это исключено.
— Дай, Варя.
— Ты собрался в Кисловодск. Хочешь, чтобы я туда с тобой поехала? Я не поеду.
— Не будет Кисловодска, если не захочешь. Я устроюсь в федерацию бокса и пойду выше.
— Не надо… Боже… О чем мы говорим?
— Я прошу тебя рискнуть.
— Рискнуть своим будущим? — усмехаюсь я, — А если ничего не получится?
— Получится.
— А как же Саша? Он доверил тебе меня, а ты…
— С ним решу.
У меня мороз по коже идет, когда осознаю, к чему может привести этот разговор. Зачем я все это слушаю вообще? Зачем задаю провокационные вопросы?
— Нет, нет и нет!
— Варя…
Сухие горячие губы скользят по моей щеке и прижимается ко рту. Я задыхаюсь, увожу голову в сторону, но в настойчивости Денежко нет равных. Ломая мое сопротивление, он целует по-настоящему. Сначала каждую губу по отдельности, затем, пройдясь по ним языком, толкается им в меня.
Я не могу прервать это. Сейчас не могу, потому что он делает это так, что по моим ногам слабость растекается.
Зная, что действую наперерез собственным словам, кладу руки на его плечи и отвечаю на поцелуй.
Время останавливается. Леша прижимает меня к себе и медленно гладит по спине. Я тоже глажу — несмело и робко касаюсь пальцами коротких волос на затылке.
Прервав поцелуй, он перехватывает мой взгляд и, склонившись ниже, прижимается ртом к шее.
Позвоночник прошивает разряд молнии, ударяет в самый центр промежности и заполняет живот вибрирующим теплом. Тихо вскрикнув, я вонзаю ногти в его кожу.
Станис целовал мои губы, лицо, руки. Но вот так… Так, как целует меня Денежко — никогда!..
— Ле-ша…
Чувствую его жадные губы и влажный язык, трясусь всем телом.
— Варь, крышу от тебя сносит, — бормочет, шокируя еще больше, — Такая вкусная!..
Скользнув языком по моему горлу, возвращается к губам, ныряет рукой под расстегнутое пальто и безошибочно находит лазейку под полой жакета.
— Леша… — шиплю я, когда его пальцы касаются кожи моей поясницы, — Не надо!
Будто не слыша, он проникает под шелковую блузку и трогает мои позвонки.
Это слишком для меня. Катастрофа вселенского масштаба!
— Хватит! Все! Стоп!..
— Дай нам шанс, — повторяет, глядя на меня упрямым взглядом.
Мотнув головой, я хватаю сумку, щелкаю кнопкой разблокировки дверей и растрепанная выскакиваю из машины.
Я с утра ничего не ела, и теперь от голода ломит виски. Зажав их пальцами, пытаюсь сосредоточится на том, о чем говорит Юля. Она в прекрасном расположении духа, потому что Штойлеры пообещали ей какую-то картину, которая сделает ее галерею поистине уникальной.
Она произносила ее название, но оно влетело в одно мое ухо и тут вылетело в другое. Я потом уточню.
— Кеппель и Красногорцевых посадим вот сюда, — говорит она, тыча кончиком ручки в схему рассадки гостей, — Они дальние родственники. Думаю, им рядом будет комфортно.
Бездумно киваю.
— Вот здесь по центру сядут Марченко и Кичинские. Они из главного управления и больше ни с кем хорошо не знакомы.
Пытаюсь уложить в голове хотя бы часть фамилий и запомнить, кем они приходятся семье Станиса или Юле и Сергею Николаевичу. Наверное, придется попросить список с кратким пояснением, чтобы не опозориться на собственной свадьбе.
