Он - сын маминой подруги. Идеальный золотой мальчик, сын мэра и всеобщий любимчик. Я же типичная посредственность и неудачница, но, к сожалению, единственный шанс моей мамы породниться с семьей Греховцевых.- Значит, хочешь познакомиться с моими друзьями?Маша – Даша, наконец, отвлекается от своего смартфона и, слегка задрав брови, с недоумением на меня смотрит.Ой, блин, первый раз слышит, ага…- Я?!- Ну, ты дурочку-то не включай, - почти по-доброму усмехаюсь я, - я тебя, конечно, могу познакомить, только будь готова, что ты им не понравишься.Вижу, как глаза за стеклами очков мгновенно вспыхивают. На шее расцветают алые пятна.Задело ее.- Это почему же?Опа! Амеба-то разговаривать умеет. Значит, мне тогда ночью не послышалось.- Не по формату.
В комнате темно. Только тонкие полоски света, проникающие с улицы сквозь портьерные жалюзи, расчерчивают потолок в линейку.
Лежа под одеялом, я в сотый раз пересчитываю эти полосы, но сон все равно не идет.
Не люблю спать не в своей кровати. Даже если голова тонет в мягчайшей подушке, а позвоночник поддерживает ортопедический матрас.
У Греховцевых все со знаком качества. Будь то дом, мебель в нем или их дети. Все идеальные от макушки до кончиков ногтей на пальцах ног.
Мне до идеала далеко, наверное, поэтому и чувствую себя здесь инородным телом. Лжепринцессой на пуховой перине.
Тяжело вздохнув, принимаю вертикальное положение, чтобы выпить воды, предусмотрительно взятой вечером из кухни.
Делаю небольшой глоток и падаю на подушку. Если я не усну в ближайшие полчаса, то завтра весь день чувствовать себя сомнамбулой.
Поворачиваюсь на бок и укрываюсь одеялом с головой. Закрыв глаза, заставляю себя расслабиться и представить, что я дома, на своей узкой кровати в обнимку с тощей подушкой.
Не выходит. Исходящий от постельного белья тонкий аромат лаванды будоражит. В нашей с мамой квартире никогда так вкусно не пахло. Не было так оглушающе тихо. Я привыкла засыпать под грохот двери подъезда, ругань соседей этажом выше, ор котов под окнами, автомобильные сигнализации во дворе нашей пятиэтажки.
А у Греховцевых слышен только шелест листьев огромного дуба, растущего под окнами этой комнаты.
Хотя…
Вытащив голову из-под одеяла, прислушиваюсь к неясному шороху, доносящемуся со стороны двери. Перестав дышать, слышу чей-то быстрый шепот, тихий смех и сладкие стоны.
Черт…
Это же не тетя Рая с Германом Дмитриевичем? Нет?.. Если это так, я рискую получить психологическую травму на всю оставшуюся жизнь.
Звуки приближаются, кто-то с той стороны начинает дергать ручку, в следующее мгновение дверь распахивается, и в комнату вваливается парочка.
Постанывая и страстно обнимаясь, они какое-то время сосутся у порога, а затем, преодолев расстояние до кровати, падают рядом со мной.
Оцепенев, я смотрю, как на моих плечах веером раскинулись светлые волосы какой-то девицы.
- Саня… Санечка…
- Рррр… - рычит Санечка, - сожрал бы тебя…
- А-а-а… - театрально стонет девка, - Я вся горю, Саня!
Греховцев – младший, а это именно он, задирает подол платья, которое и так заканчивается где-то сразу под ягодицами, до пояса и накрывает рукой ее промежность.
- Где тут наш сладкий пирожок?
- Быстрее, умоляю… - чуть не плачет она, дергая пуговицы на его рубашке.
И тут я понимаю, что, если продолжу молча наблюдать, они станут чпокаться прямо здесь и сейчас. Не уверена, что хочу видеть это собственными глазами, поэтому не нахожу ничего умнее, как деликатно покашлять в кулак.
Оба тут же замирают. Греховцев смотрит на меня ошарашенно, а блондинка, задрав голову, начинает верещать, но, к счастью, он вовремя догадывается зажать ее рот ладонью.
- Простите, а не могли бы вы жрать ваши сладкие пироги в другом месте?
- Ты что здесь делаешь?!
- Эмм… Как бы, сплю!
Его подружка начинает под ним извиваться.
- Саша, кто это?! – взвизгивает так, что у меня уши закладывает.
- Да не ори ты, Алина! – шипит он.
- Я спрашиваю, кто это?!
Морщась, как от зубной боли, парень поднимается на ноги и подает блондинке руку. Она отскакивает от меня как от прокаженной и, не переставая таращиться, тычет в меня пальцем.
- Кто она?!
- Прекрати орать, предков разбудишь! Это родственница… дальняя… Маша.
- Ага, Мария, - поддакиваю я.
Вот же скотина! Он, правда, тупой или специально каждый раз забывает мое имя?
- Тьфу… то есть, Даша, - спохватывается он, - я забыл, что она приехала. Из головы вылетело…
- А почему она спит в твоей спальне?
Он хватает ее за руку и выволакивает из комнаты, даже не подумав извиниться передо мной за эту сцену.
Хм. Интересно, почему она решила, что это его спальня? Он водит ее сюда по ночам и исключительно в гостевую комнату?
Дверь за ними бесшумно закрывается, а я тут же откидываю одеяло и соскакиваю с кровати, словно в ней могут оказаться ядовитые змеи. Сдираю одеяло и встряхиваю его несколько раз. Не хочу утром на лице обнаружить длинные светлые волосы.
Фу!
- Санечка, я вся горю! – шиплю мерзким голоском.
Санечка… от одного только имени в груди поднимается волна глухого раздражения.
Типичный сын маминой подруги.
«Саша у Раи такой красавчик!»
«Представляешь, Саша стал капитаном сборной города по футболу!»
«Сашенька у Раи такой умница, в олимпиаде по физике занял первое место!»
«Золотая медаль, Даша! Как у них получилось воспитать такого умного мальчика?!»
Порой мне кажется, что мама любит их мальчика гораздо больше, чем меня. Потому что красавицей я не являюсь, со спортом меня связывают только треники, в которых я копаю картошку на даче бабушки. Из физики не помню ничего, кроме того, как на голову Ньютона свалилось яблоко, а баллов с выпускных экзаменов не хватило даже на то, чтобы поступить на бюджет в наш захудалый сельхозуниверситет.
Провал по всем фронтам. Конкурировать с Сашенькой все равно, что пытаться затмить Ясное Солнышко.
