К счастью, ее речь прерывается звонком от Тины, которая уже ждет ее в торговом центре. Попрощавшись, она соскакивает со стула и стремительно вылетает из кафе.
— И что это было? — спрашивает Арина, провожая ее взглядом.
— Не знаю. Подружиться с нами хочет?
— С ее коммуникативными способностями она наверняка уже подружилась со всем городом. Зачем ей мы?
Я откусываю кусочек слойки и делаю глоток чая.
— Что ты хотела мне рассказать про нее?
Арина оглядывается по сторонам и, прочистив горло, подается ко мне через столик.
— Ты же знаешь, я без тебя никуда не хожу. Ни тогда, когда ты летала в Питер, ни потом…
После моего возвращения мы действительно нигде больше не были.
— Но пару недель назад, — продолжает рассказывать, — Я переписывалась с Тиной.
— Так…
— И она говорит, что между Алькой и Денежко что-то есть.
— Что-то есть?.. Что?
Внезапно становится холодно и тесно за ребрами. Все во мне противится этой правде. Взращиваемые мною в течение трех недель, что мы с ним не виделись, установки рассыпаются как карточный домик.
— Я точно не знаю… — говорит Аришка еще тише, словно нас могут подслушивать, — Но Аля с ним постоянно переписывается и… кажется, они целовались.
— Бред, — вырывается у меня, — Я не верю!
— Почему? Она в него по уши влюблена и он… он же свободен.
Мне нечем возразить. Мне не хватает воздуха, и мое лицо начинает гореть.
— Он не может быть с ней, — лепечу жалко.
— Почему? — интересуется Арина осторожно, — Потому влюблен в тебя?
— Он в меня не влюблен.
— Варь, — вздыхает она после недолгой паузы, — Ты же не ревнуешь его? Тебя нельзя. У тебя свадьба.
— Побудь с нами еще немного, — просит мама, вцепившись в мою руку, — Куда ты все время бежишь?
— В зал собирался, — говорю я, понимая, что ради дня рождения племянника можно было сделать исключение.
— Да, какой зал, Леш? — вступает Настя, — Ты только что наелся.
Расслабившись, откидываюсь на спинку стула и, подхватив крутящуюся тут же Юльку, усаживаю ее на колени. Развернувшись ко мне, она обвивает мою шею руками и целует в щеку.
— Больно было? — спрашивает тихонько, имея в виду полученную на тренировке новую ссадину на скуле.
— Нет, совсем не больно.
Наблюдающая за нами мама поджимает губы. Я не вижу, но уверен, Настя тоже. Слишком близко к сердцу они принимают каждую мою царапину.
— Я когда палец прищемила, мне было больно, — говорит на ухо по секрету, — Папа дул, и мама дула. А потом купили мне новую куклу.
— И пальчик сразу болеть перестал?
— Да! Надо тебе тоже что-нибудь купить.
— Девочку ему надо завести, — замечает мама, — Глядишь, перестанет бездумно кулаками махать.
Сидящий напротив Кирилл демонстративно закатывает глаза. Настя посылает мне сочувствующий взгляд.
— У тебя нет девочки, Леша?
— Не-а…
— А у меня есть мальчик в садике.
— Мальчик?! — шалею от новости, — У тебя?..
— Да. Матвей.
— Это что такое? — смотрю на сестру, — Какие к черту мальчики?
— Это друг ее, — отвечает у усмешкой, — У них кабинки рядом.
— Видишь, — снова подхватывает мама, — Даже у нашей Юлечки есть личная жизнь.
— У меня тоже она есть, мам… У всех есть личная жизнь.
— И девушка есть? — сразу двигается ближе.
— И девушки случаются, — отвечаю, наверное, повергая ее в шок.
Скоро женщины уходят на кухню. В гостиной остаемся я, мой отец, Кирилл и его старший брат Саша. Ромаш, сидя во главе стола, лопает второй кусок торта.
— Ты говорил, что в федерацию бокса хочешь попасть, — обращается ко мне муж сестры, — Есть успехи?
Все наши с ним разногласия остались в прошлом. Простить то, что Ромка больше двух лет рос безотцовщиной, тяжело, но мне достаточно того, что его простила Настя. Простила и не прогадала — из Греховцева вышел отличный муж и отец.
— Думаю, все получится.
Подвижки действительно есть. Во мне там заинтересованы.
— Могу посодействовать, — предлагает Саня, — Есть возможности.
— Не надо. Но… спасибо. Думаю, сам справлюсь.
— Если возьмут, тебе придется завязать с подпольными боями, — Говорит Кирилл, — Ты в курсе, да?
— В курсе.
Он кивает.
Наша беседа длится еще полчаса, пока родители не начинают собираться домой. Я предлагаю их довезти и треплюсь с Ромкой, пока они собираются.
Пока едем, мать ворчит, что я непутевый. Отец, откинув голову назад, тихонько похрапывает.
— Давай, я сама с Настей поговорю, чтобы она попросила Германа Дмитриевича взять тебя к себе в администрацию.
— Только попробуй, мам!
— У них же есть отдел, отвечающий за развитие физкультуры и спорта. С твоим дипломом тебя возьмут! — не отступает она, — Ну что это такое! Тебе жениться пора, а ты все кулаками на ринге машешь!
— Я сам разберусь, окей?
— Разберется он!.. — буркает обиженно и отворачивается ко окну.
Высаживаю родителей около их девятиэтажки и, отказавшись подняться, сразу сваливаю. Качусь бесцельно по вечерним улицам, пока сам не знаю, как, не оказываюсь во дворе Варькиного дома.
Я не видел ее с тех пор, как она вернулась из Питера. Стойко держался около месяца, но подсознательно знал, что срыв будет. Странно, что именно сегодня.
