Джейана не ответила. Честно говоря, она и сама не понимала, откуда пришли только что сорвавшиеся с языка слова. В глубине души она-то как раз была с Учителем согласна – зачем куда-то тащиться, рисковать собой и кланом, если Лиззи всё равно уже либо мертва, либо навсегда потеряна для мира живых? С Твердиславом-то пошла совсем не потому, что так уж важен для неё был этот самый Долг Крови, а потому, что расстаться с этим чудиком сил нет. Как вспомнишь его руку на собственном бедре – так все доводы рассудка куда-то исчезают и больше уже не возвращаются. Просто… просто уж больно настойчиво уговаривал её Наставник никуда не ходить, о случившемся вообще забыть да поскорее завести ребенка. Пока Летучий Корабль не появился. А когда своевольной Джейане по прозвищу Неистовая начинают что-то настойчиво советовать – словно какая-то сила заставляет поступить наперекор. И раньше, когда ещё не существовало никакого клана Твердиславичей, а сама Джейана была всего лишь голоногой соплячкой в клане Старка, что к западу от Речной Страны Лайка-и-Ли, ей немало доставалось за дерзкие проказы и шалости. Именно она, Джейана, придумала «духову войну» – надо было сперва зачаровать с полдюжины болотных призраков, после чего с визгами и воем напускать их на соперника или соперницу. Обороной от этих созданий (страшных, но, по сравнению с иными обитателями болот, относительно безопасных) служили полые плоды сладника – излюбленного лакомства детворы из-за его сладкой нутряной мякоти. Скорлупу плода надлежало высушить, после чего заполнить болотной же водой, особым образом заговоренной. Попадая во вражеского духа, эти снаряды разрывались с диким треском, окрашивая бесплотное существо в ярко-оранжевый цвет и заставляя призрака отчаянно браниться, призывая на головы юных мучителей весь гнев Великого Духа. Для хозяина же облитого призрака это оборачивалось довольно-таки чувствительным шлепком и таким же ярко-оранжевым пятном на физиономии. Война эта распространялась как лесной пожар, создалось несколько команд, увлечённо прочёсывавших все окрестные топи; в результате в клане не продохнуть было от несчастных зачарованных призраков; своими стенаниями они привлекали кое-кого посолиднее, и дело дошло до того, что Ворожее клана Мелани пришлось разбираться с этим всерьёз. Джейане тогда здорово влетело. Спиной долго помнила.
Да, Мелани. Слишком рано поседевшая, очень сильная, именно она первой заметила в строптивом заморыше искру Дара; пестовала эту искру, оберегала, холила и, уходя на Летучий Корабль, слёзно просила Учителя, чтобы тринадцатилетняя Джей стала бы главной Ворожеей клана Старковичей. Учитель отказал. Создавался новый клан, и Джейану познакомили с угрюмоватым, упорным и упрямым парнем по имени Твердислав. Так всё и началось.
Джейана встряхнула головой. Что-то она не вовремя ударилась в воспоминания. Первая заповедь Ворожеи – если вокруг все тихо, значит, впереди засада. Чащоба, куда они забрели, казалась совершенно дикой и мёртвой. Кругом – одни старые разлапистые елки. На земле – буро-коричневая опавшая хвоя. Редкие кочки, покрытые какой-то ядовито-зеленой мерзостью. Тропа зазмеилась было, но тотчас же и исчезла, стоило Джейане набросить на неё отводящее морок заклятие.
– Живоглот где-то рядом, – вдруг, не таясь, сказал Твердислав, втянув ноздрями воздух.
Эта способность – учуять опасность без всякой магии – всегда поражала Джейану, заставляя даже чуть-чуть завидовать своему другу. Правильно, обманная тропа – одна из его, живоглота, излюбленных уловок. Бывало, что на неё попадались малыши – в других кланах, конечно же, вблизи своих владений Джейана такую мерзость не терпела.
– Откуда он тут взялся? – можно говорить невозбранно. Живоглот глух, как пень, а вот всех прочих, что могут услыхать и навредить, он и близко не подпустит.
– Верно, – говорит Твердислав. Живоглоты всегда паслись вблизи людных мест – добыть если не человечины, так по крайней мере их скот или тех, кто за этим скотом охотится. В глухомани – что ему делать? Что жрать?
– Какая разница, откуда взялся? – Джейана пожала плечами. – Обойдём, да и только.
Они взяли левее, подальше от жутковатого соседа.
Лес резко нырнул вниз. Высокий увал оборвался, рухнув в болото. Настоящее болото, не чета приветёльским. Окна чёрной воды с блекло-зелёными листьями мухоловок; злобно шепелявящий камыш – там любят вить гнезда водяные змеи, каждый укус которых – верная смерть. Деревьев нет совсем, одна осока да зыбун-трава – верный помощник, отмечающий бездонные и жадные болотные рты.
– Н-да, – Твердислав скривился, озирая безрадостную картину.
– Тут, по-моему, кое-кто живет, – негромко проговорила Джейана. – Кое-кто из большеротых.
– Из большеротых? – удивился Твердислав. – Я их не чую.
Джейана не успела вступить в спор.
