Едва только деревья сомкнулись за их спинами, как Джейана, всхлипнув, осела. Постановка щита требовала слишком много сил. Счастье, что их не преследовали, — над полем взвился уродливый синюшного цвета монстр, тотчас сцепившийся с творением магии Чёрного Ивана. Значит, это и в самом деле Колдуны. Но почему тогда они так долго мешкали?
Нежданный союзник, уродливое творение Ведунов, помог и сейчас. Джейана легко, точно пушинка, взлетела к нему на плечо. Правильно, тому, кто играючи поднял самого Ивана, тоненькая девушка — не тяжесть.
Они долго бежали. Северный лес редок, здесь не то, что дома — три шага, и нет тебя. Остановились, лишь когда выбился из сил даже неутомимый Твер-дислав. А Ведунский зверь — гляди-ка! — свеж.
Они вырвались из кольца.
А вот и он, господа, позвольте представить — знаменитый разбойник, если можно так выразиться, Robin Hood нашего маленького мирка, печально известный мосье Разлогов, он же — Чёрный Иван. Аплодисменты, господа. Охрана! Посадите арестанта сюда и можете быть свободными. Так. Да, всё в порядке, капрал. Ступайте. А вы, достопочтеннейший, не хотели бы побеседовать с нами?
— Нам не о чем разговаривать, Алонсо. Все давно уже сказано.
— Тц-тц-тц! Какая гордая осанка! Какой огне-веющий взгляд! Полноте, друг мой, уж не представили ли вы себя в роли Джордано Бруно или, того пуще, полоумной Жанны д'Арк? Да, наверное, мазохист способен получить от этого удовольствие. Как же, сидеть со скованными руками перед синклитом ненавистных врагов, презрительно цедя сквозь зубы ответы и пачкая пол своими плевками. Неплохой материал для психоанализа, Разлогов. Gnothi seyatonnote 11, Чёрный Иван, вам это бы не помешало.
— Алонсо, как же вы низко пали, если находите удовольствие в этой комедии.
— Я, Иван, человек простой и люблю иногда поиграть. Поёрничать, в частности. Я гонялся за вами так долго, что имею право на маленькую моральную компенсацию. Впрочем, вы совершенно правы, не обращая внимания — или стараясь не обращать — на мои невинные эскапады. Законы ещё никто не отменял. А согласно этим законам, которые вы, разумеется, знаете, — nemo debet bis puniri pro uno delicitonote 12. Так что вам не грозит ничего сверх того, что уже грозит.
— Я не понимаю вас, Алонсо.
— Вот как? Странно, вы же были отличным Учителем. Пораскиньте чуть-чуть мозгами, коллега. Или вам их вышибли при задержании?
— Чего вы хотите?
— Неправильно вы себя ведёте, Иван, абсолютно неправильно. Разговаривающий враг — это уже полврага, как гласит старая полицейская мудрость. Вам бы гордо молчать, пока вас не сунут под мозго-ломку.
— Мне туда не слишком Хочется, благодарю вас.
— Иван! Вы, похоже, сами плохо понимаете, в какую историю влипли. На вас — извините за казарменный сленг — “висит” сто восемдесят пять убийств, не считая вчерашних. Никакой адвокат не спасёт вас от газовой камеры, мой бедный друг. И я не смогу вас спасти. Собственно говоря, я ведь даже не могу ответить на ваш вопрос о том, что мне от вас надо. Если честно — мне от вас ничего не надо. Детали вашей работы с динамической структурой, конечно, интересны, но сейчас уже абсолютно не важны. Ведь вас больше нет! А те, кого вы так отчаянно защищали…
— Только не врите, что они у вас. Я знаю, что они на свободе.
— Гм. Поразительные познания, Иван, просто поразительные. Я и не собираюсь вам лгать. Да, они на свободе. Пока. Скажу вам больше — мы потеряли их след. И пока не можем засечь. Видите, насколько я с вами откровенен?
— Весьма ценю. Только не слишком понимаю, чем обязан? Откуда вдруг такая искренность?
— Иногда искренность гораздо эффективнее самой лихо смонтированной дезинформации, Разлогов. Азбука контрразведчика. Стыдно не знать.
— Значит, вам все-таки что-то от меня надо?..
— Нет, Иван. Это вам кое-что нужно от нас. И вы долго будете просить и умолять меня. Возможно, даже на коленях. Возможно, вы даже захотите поцеловать мой ботинок, хотя это крайне негигиенично и, поверьте, не доставит мне никакого удовольствия.
— Вы рехнулись, генерал Алонсо. Мне от вас никогда ничего не было нужно.
— Отнюдь. Вам нужны жизни ваших юных спутников, не правда ли?
— Гр-хм…
— Весьма выразительно. Так вот, Иван, не скрою от вас — эта парочка подпадает под действие Закона об экстерминации. Речь уже не идёт об их возвращении в клан. Они слишком много знают. Оставлять их живыми после встречи с вами было бы слишком легкомысленно. Итак, имеете ли вы предложить что-либо мне в обмен на их жизни?
— Заложники… Как старо!
— Новое, как известно, — это хорошо забытое старое. Итак? Я жду…
— Но вы их ещё не поймали!
