Вились узкие тропинки, разворачивавшиеся у них под ногами и тотчас же сворачивавшиеся за спинами. Странные существа — полузвери, полуптицы — провожали их долгими взглядами немигающих глаз. Что-то шуршало, ухало, стрекотало, рычало — Буян старался об этом не думать. Он вообще старался поменьше думать. Сладкий дурман тела Ольтеи казался единственным спасением от кошмара воспоминаний. А воспоминания эти были куда как тяжелы. Стоило л амии отвлечься хоть ненадолго, как перед глазами её подопечного вновь и вновь возникала одна и та же картина — изуродованные тела Стойко и Ставича. А над ними, с торжествующей ухмылкой на омерзительной морде, застыло создание, страшнее которого ещё не встречал ни один из родовичей. Клыки и когти окровавлены. Зубы пережевывают плоть, вырванную из ещё трепещущих тел. А он, Буян, один из Старшего Десятка, отобранный самим Твердиславом, многажды испытанный в деле, умеющий управиться и с мечом, и с копьём, и с топором, и голыми руками, если надо, — постыдно бежит, задыхаясь в слепом ужасе, думая только об одном — прочь, прочь, прочь отсюда! И напрасно хрипит в последней надежде Ста-вич — друг Буян его не услышит. Или сделает вид, что не услышит. Он будет бежать, бежать и бежать, пока не наткнётся на рассудительного щелкунчика. А потом покорно пойдет следом за Ольтеей.
Ламия угадывала это его состояние почти мгновенно. И, тотчас бросив всё, оказывалась рядом. Её нехитрое средство действовало безотказно. В её объятиях Буян тотчас же успокаивался, чёрные воспоминания отступали, прячась в глубинах сознания — до следующего раза.
Они почти ничего не ели. Не разводили огня — его л амия, похоже, боялась и терпеть не могла. На стоянках Ольтея отыскивала какие-то корешки, невзрачные на вид, но после них, как ни странно, голод пропадал напрочь.
И вот они наконец дошли.
Несмотря на объяснения Ольтеи, в глубине души Буян ожидал увидеть на Змеином Холме нечто донельзя мрачное и жуткое. Чёрные стены, оскалившуюся решеткой пасть ворот, виселицы, на которых болтаются полурасклеванные разлагающиеся трупы. По крайней мере, так (о других тёмных местах) рассказывал Учитель, и, по мнению юноши, эги описания как нельзя лучше подходили к воображаемому жилищу Ведунов.
Однако всё оказалось совершенно по-другому.
Змеиный Холм выглядел вовсе не мрачно, и уж, конечно, никакого чёрного замка на нём не было. Южные склоны холма, высокие и обрывистые, покрывал редкий кустарник; на специально отсыпанных, укреплённых сваями террасах стояли деревянные дома, кое-как, на скорую руку срубленные из толстых бревен. Буяну они показались необитаемыми. Были они низкими, какими-то приплюснутыми, неопрятными — однако отнюдь не мрачными. Непонятно было, правда, для чего они нужны вообще — Буян не заметил, чтобы хоть к одной из две-ДОй вела бы тропинка.
Зато имелся путь в обход крутого склона, по которому ламия и повела своего спутника.
С северной стороны Змеиный Холм плавно понижался к полуночи. Долгий отлогий скат неспешно опускался к стене леса. Деревья вокруг были сведены; всё пространство — густо застроено.
Настало время Буяну открыть рот.
Стоявшие здесь изящные домики ничем не напоминали грубые бревенчатые строения, прилепившиеся на южном склоне. С полуденной стороны они и впрямь оказались облицованы широкими деревянными панелями с сохраненной корой; под ними прятались стены тёмно-блестящего стекла.
Казалось, тёмная вода вздыбилась и застыла навек, сохранив свой природный блеск. Домики были и круглыми, и квадратными, и пятиугольными — всякими, над каждым высилась увенчанная небольшим шпилем шатровая крыша.
К ещё большему изумлению Буяна, он вдруг понял, что почти все здесь ему если и незнакомо, то, по крайней мере, он знает, как что называется. Невольно вспомнились слова Учителя, его долгие рассказы, когда худая старческая рука чертила тростью на прибрежном песке Ветёлы странные, манящие контуры того, что Наставник именовал “городами”, “бастионами”, “замками”.
Заметил Буян и несколько обрамленных стеклянными камнями входов в подземелья. Перехватив его взгляд, Ольтея засмеялась:
— Думаешь, там эти, как их, пыточные застенки?
— Да ничего я такого и не думаю, — сконфуженно буркнул Буян, потому что думал в тот момент, естественно, именно об этом.
— Сможешь сам туда сходить и всё увидеть, — ламия пожала изящными плечиками.
Буян невольно искал нечто вроде их кланового Зала, где в непогоду собиралась большая сходка, и не находил. Небольшие разнообразные домики — и всё. Надо сказать, окна у них тоже выглядели странно — голые чёрные прямоугольники, точно раны или провалы, за которыми — вечная ночь.
Вся земля была исчерчена тропинками. А по тропинкам сновали Ведуны.
Никогда ещё Буян не видел столько нечисти разом, хотя повидать довелось немало. На них с Ольтеей, скромно замерших в сторонке, никто не обращал внимания, словно подобные Буяну появлялись тут едва ли не ежеминутно.
