Ветёла делала крутой поворот, загибаясь к западу. Совсем недавно тут прошли всем Старшим Десятком, ещё целым, ещё не уполовинившимся. Пап-ридоя гнали. Да будь он проклят, этот папридой вместе со своей драгоценной шкурой! Твердислав плюнул в сердцах. Не пошли бы за ним. Нет, — оспорил он сам себя, — что пошли — это хорошо. Близнецов жалко, конечно, но зато они прознали о новой ведуньей угрозе. Клан подготовится к защите.
Да, слишком много неправильного случилось в эти последние дни. Что-то переменилось у Ведунов. И притом сильно переменилось. Буян, Стойко, Ста-вич, близнецы, Отвечающий, подземный зверь и, наконец, Лиззи. Очевидно, Великому Духу наскучило размеренное течение жизни — вот и устроил своим любимым детям испытание.
— Сейчас погадаем и решим, куда свернуть, — обратился юноша к своей спутнице.
Джейана же лишь досадливо дёрнула плечом.
— Делай, что хочешь, — в ней вновь пробуждалось раздражение. Невесть зачем, невесть почему бросили клан, нарушили слово, данное Учителю. Зачем все это? Лиззи там и так мертва, а в то, что можно отомстить могущественному волшебнику, живущему вдобавок где-то на краю света, Джейана не слишком верила. “Нет, у меня другая цель, — сказала она себе. — Вернуться живой. И чтобы Твердь, дурачок мой любимый (тепло-тепло стало вдруг на сердце от этих немудрёных слов), тоже бы вернулся. Глядишь, и впрямь бы я успела родить”.
Быстро темнело. До Месяца Ягод ещё две седмицы, а ночи уже — хоть глаз коли.
— Остановимся? Место подходящее. — Твердислав был настроен мирно.
— Я же сказала — делай, что хочешь! — последовал раздражённый ответ.
Парень остановился. Твердо взглянул в глаза спутнице.
— Послушай, ты зачем со мной пошла? Ссориться? Тогда тебе лучше повернуть назад. Слышишь? Пока не поздно!
На скулах Твердислава заиграли гневные желваки — признак того, что он в бешенстве. Глаза смотрели тяжело, с какой-то подсердечной неприязнью; и Джейана внезапно испугалась. Такой Твердислав способен был на всё. В том числе и уйти один. Чего нельзя было допустить ни в коем случае.
— Прости, пожалуйста, — она опустила взгляд. Слова всё-таки порой выразительнее мыслей. Твердислав вздохнул.
— Давай не будем так больше, — мягко попросил он, однако под негромким голосом и примирительной улыбкой пряталась сталь.
— Давай, — эхом откликнулась Джейана, сама удивляясь собственному столь поспешному отступлению.
— Вот и хорошо. — И Твердислав тотчас заговорил об ином.
Для гадания требовались разные травы и коренья, и кое-что еще, отыскавшееся в сумке Джей-аны; юноша развел небольшой костерок. Джейана следила за действиями друга со внезапно проявившейся ревностью — парни всегда уступали в магическом искусстве девчонкам, однако гадание “на кровь” было совершенно неведомо даже ей, Джейане.
— Стара охотничья ворожба, — усмехнулся Твердислав, перехватив насторожённый взгляд подруги. — Только слегка изменена.
— Изменена? Как же так? Ты изменил заклинание, полученное от Учителя?
— А разве ты этого не делала? — в свою очередь изумился Твердислав. — Разве вы с Фатимой…
— Мы, конечно, придумывали, но в соответствии с тем…
— Ну, считай, что это тоже “в соответствии”, — пожал плечами парень.
Джейана сочла за лучшее промолчать. Стоило им выйти из поселка, как Твердислава точно подменили. Другой стал. Совсем другой.
Они примолкли, смотря на огонь. Над головами сгущалась ночь; нечисть выходила на охоту, а в клане часовые лишний раз проверяли тетивы самострелов.
— Пора. — Твердислав бросил в пламя первую щепотку чёрного порошка — истолченные в пыль семена цветка-мечтальника, чей аромат помогает оторваться от грубой реальности, уносясь в мир прекрасных, полувоздушных грез. Учитель всегда строго-настрого запрещал использовать это могучее средство, чтобы ненароком не пристраститься к
нему чересчур сильно, отчего запросто можно было умереть.
Порошок вспыхнул. Сладковатый аромат пополз над полянкой; Джейана поспешно зажала нос и задержала дыхание. Дым семян мечтальника действует совсем недолго, быстро рассеиваясь.
Твердислав же, напротив, вдохнул его полной грудью. Глаза его быстро расширились, лихорадочно заблестели, на щеках проступил нездоровый румянец. Юноша быстро проваливался в полубред-полуявь, нарушив все запреты Учителя и десятикратно превысив дозу.
Губы шептали слова заклятий. Но ещё важнее слов были усилия воли. Из глубин памяти вновь поднялась золотистая тонкая пыль, странная кровь летающего зверя, кровь, что сочилась из нанесенных когтями Фантома ран. Сейчас Твердислав ощущал её запах, этой крови, её мерзкий вкус и, мыслью поднимаясь над лесом, видел на чёрном фоне сливающихся в сплошной ковер древесных крон яркий, отлично заметный золотистый след. Тварь не успела затянуть раны и, направляясь к своему загадочному логову, оставила мстителю возможность погони.
