След вёл на запад. Четкий и ровный. Через лес Ближних Пределов, над владениями кланов Петера, Ямато, Н-Гобо, Эрика, и терялся там, вдали, где начинались Дальние Пределы, где обитали Морские кланы (не хорошо знакомые южные, с кем шла торговля через тороватого Лайка, а Закатные, жившие отстранённо и замкнуто). На миг Тверди-ел аву даже показалось, что он различает береговую черту и золотистый росчерк следа, уходящий ещё дальше, в морские просторы, но тут силы его иссякли и видение прервалось.
Джейане стоило немалых трудов привести друга в чувство. Такие порции мечтальника могли свалить с ног любого, даже самого крепкого.
— Да ну разве так можно! — бранила она Тверди-слава. — Себя погубить задумал?
— Н-ничего. Зато теперь я знаю, куда идти.
— Куда же? — Джейана шмыгнула носом. “Да что это такое со мной?”
— На закат. Все прямо и прямо, никуда не сворачивая. До самого моря. И ещё дальше.
Джейана сама насторожила все ловушки, наложила нужные заклятия и заговоры, очертила вокруг места их ночлега три зачарованных круга. Теперь можно было спать спокойно. Назавтра им предстояла дальняя дорога.
Ночь сгущалась.
Буян с трудом поднял гудящую голову. Отчего-то она казалась очень, очень тяжелой. Пол, на котором он лежал, казался странно горячим, словно под ним развели огонь.
— О-ох, — простонал парень. Вернее, ему показалось, что он простонал. На самом же деле вместо стона из горл i вырвалось какое-то неразборчивое клокотание. Попробовал подтянуть руку — что-то мерзко заскребло по полу. Заскрежетало.
Буян попытался взглянуть — и только теперь сообразил, что с равным успехом может смотреть и вперед, и назад. Опешил и только успел подумать — наверное, брежу, как увидел наконец свою правую руку. Точнее, то, во что она превратилась.
Остолбенев, Буян глядел на блестящую, точно отполированную чешую, что покрывала могучую длань; под чешуёй перекатывались шары могучих мышц. Ладонь осталась пятипалой, но каждый палец заканчивался теперь стальным изогнутым когтем, точь-в-точь, как у той твари, что убила Ставича и Стойко.
“Великий Дух, — подумал Буян. Потом снова: — Великий Дух! — И наконец: — Вели-и-ик-и-и-й ДУ-У-У-УХ!”
Последние слова превратились в неразличимый вопль ужаса и отчаяния. Буян со всего размаха ударился лбом о твердый пол, явно намереваясь размозжить себе голову.
— Ну-ну, зачем же так, — услыхал он спокойный голос Дромока. Творитель, все ещё в жутком облике “боевой копии”, обошёл корчащегося на полу Буяна и нагнулся к нему.
— Я укрепил твой череп особым образом, — не без гордости сообщил он. — Так что оставь эти суицидальные попытки.
— Чего? — невольно вырвалось у парня.
— Не старайся покончить с собой, — охотно пояснил Дромок, складывая лапы на груди и забавно почесывая чешую стальными крючьями когтей, точно блохастый пес. — Я учёл этот фактор. Команды на самоуничтожение будут блокированы. Хотя, должен тебе заметить, было бы весьма занимательно даже с точки зрения Большой Программы выяснить, что толкает тебя к самоуничтожению. Поднимись!
Точно сомнамбула, Буян исполнил приказ.
— Хорошо, хорошо, очень хорошо, — бормотал Дромок, ходя кругами вокруг своего нового творения. — И тут хорошо, и там. А вот это наверняка понравится Ольтее… А может, и нет…
Буяну вдруг все стало безразлично. Вернее, он внезапно перестал думать. Смотрел на Дромока, не чувствуя ничего — ни страха, ни ненависти. В памяти остались мельчайшие подробности того, как из него, Буяна, делали эту “копию”, осталось и то, ЧТО он при этом испытал.
— Очень хорошо, — вновь повторило чудище. — Имплантация прошла успешно. Ну что ж, ты можешь идти. Посмотрим, как покажет себя этот возмущающий фактор. Отличная проверка для моих новых копий.
В глотке Буяна всклокотало. Как хотел он броситься на эту наглую тварь, размозжить одним ударом, разорвать на части! Однако стоило ему сделать первый шаг к ненавистному мучителю, как по всему
телу прокатилась стремительная судорога боли, мир померк, глаза заволокло тьмой, и всё, что он смог сделать, — это в корчах повалиться на пол.
Дромок веселился, точно ребенок, получивший в подарок новую игрушку.
