И вовремя. По краю болота между кочек зазмеи-лись-заизвивались десятки щупалец. Меч Тверди-слава снёс самые наглые, остальные быстро отстали.
Остановились, переводя дух. Переход через болото стерегли, и притом крепко. Вот только кто?
И тут же под ноги подвернулась другая тропа. Та самая, живоглотова обманка.
— Нас ведут, — мрачно бросил Твердислав, самую малость поводив руками над ложной тропой.
— К живоглоту, — пробормотала Джейана, в свою очередь садясь на корточки и вглядываясь в землю.
— Кто здесь может так ворожить?
— Не знаю. — Джейана развела руками.
— Ведуны?
— Нет. Я бы знала.
— Но в последнее время всё так изменилось…
— Гм, да, — сконфуженно призналась девушка.. — Переменилось. Не знаю… Но тогда… Если Ведуны теперь настолько сильны, они запросто сотрут наш клан с лица земли! А мы…
— А мы ушли, — проронил Твердислав.
— Не поздно вернуться.
— Нет! — Парень гневно сжал кулаки. — Клан выстоит и без нас — или погибнет вместе с нами. Мы с тобой ничего не решаем. Я не поверну назад.
— Твердь, но кто лучше тебя умел соединить вместе все силы клана? Чарус? Да у него нет и сотой доли твоей силы! — Джейана прижала руки к груди в страстной попытке убедить. — Фатима? Она ведь тоже… не очень сильна как боец.
— У Ближнего Вала вся твоя сила не смогла остановить Подземного Зверя, — хмуро бросил Твердислав. — И я бы не остановил. Лиззи смогла. Вместе с Фатимой!
Джейана нахмурилась, промолчала.
— По-моему, ясно, что нас выследили, — продолжал Твердислав. — Позови Фати. Она должна услышать. Mbi ещё не так далеко. Спроси, как дела.
Зачаровывать и посылать с вестью к Фатиме здесь было некого. Разве что живоглота. Если сумеешь, конечно. Джейана сосредоточилась. В принципе
каждая Ворожея способна была дотянуться до другой, окажись та хоть на другом краю земли. Но в реальности всё, конечно же, выходило по-другому.
Ну же, ну же, отзовись, Фати, ты должна слышать меня!
В голове родилась и начала нарастать тупая гулкая боль. Казалось, кто-то размеренно лупит по затылку чем-то тяжёлым, вроде дубины. Гнилая чащоба, окружавшая их с Твердиславом, внезапно подёрнулась дымкой, потускнела, — и вот перед глазами родные скалы! Казалось, Джейана летит по воздуху, точно птица. А вот и черноволосая Фатима в окружении девчонок — так, Олеся, язва Гилви, кто-то еще, лиц отсюда не разобрать.
— Джей! — и тотчас же, с нарастающей, словно лавина, радостью, — Джей!!!
— Привет, Фати. Говори да побыстрее — как
дела?
— Ой, Джей, да всё более-менее, Арринча разродилась…
— Да погоди гы! Про Ведунов скажи! Что они,
как?
— Ведуны? Да пока все тихо… Даже на Пэковом
Холме!
Голова гудела и кружилась невыносимо. Джейана торопилась:
— Похоже, Ведунам служат твари ещё страшнее той, что была на Ближнем Валу. Готовьтесь! — Она поспешно рассказала о новом болотном страхе и, не дослушав охи и ахи Фатимы, разорвала связь.
— Ну что?
— Да пока всё тихо.
— То-то и оно, что пока…
— Ну, Твердь! Ну, может, вернёмся. Ой!..
Парень так сверкнул глазами, что Джейана Неистовая едва не прикусила язык. Она могла исподволь править им — в клане, но не теперь, когда он взял на себя Долг Крови… Ладно, ладно, хорошо.
— И всё же…
— Фатима справится не хуже'тебя, — отрубил Твердислав и умолк.
— Ладно, твоя взяла. Идём дальше. Вот только — куда?
— В обход, — Твердислав пожал плечами. — Надо и живоглота обойти, и эту тварь болотную.
— И ты думаешь, что эльфы всё же станут тебе помогать? Вот так запросто? — приставала ламия по имени Ольтея к несчастному Буяну.
Тот лишь отмалчивался.
Третий день странная пара пробивалась на запад. Однако если Твердислав и Джейана избрали южный путь, Буян и ламия шли по северному. Но — странное дело! — пересекая те же самые чащи, что и бывший вожак клана со своей подругой, разделённые лишь двумя днями пути, Ольтея с Буяном не встретили ни одного из тех страхов и чудищ, что словно по заказу лезли под ноги Твердиславу и Джейане. Обычные леса, и нечисть в них гнездилась самая обычная, лесная. Вдобавок, многих в один миг убирал с дороги короткий повелительный жест нежной Ольтеевой ручки.
Они шли почти наугад — Буян ничего не знал, кроме лишь туманных слухов. Спросить, ясное дело, было не у кого; конечно, можно послать Оль-тею, но что, если маленькая ламия попадётся девчонкам местных кланов? Оставалось только одно — брести и брести, рассчитывая подслушать что-то на дальнем Ярмарочном поле, большом Ярмарочном поле, где торжище длилось весь год, а не несколько недель, как на привычном и знакомом ближнем. Хорошо ещё, что ни ему, ни Ольтее не приходилось заботиться о пропитании — ламия, точно лань, срывала и жевала на ходу какие-то листики, Буян довольствовался грубой древесной корой. Впрочем, ему было всё равно — лишь бы набить желудок. Творитель благоразумно позволил ему смаковать еловую или копьеростовую кору, точно кусок хорошо прожаренного мягкого мясца.
