— Пап, — окликнул я его, — а ты когда-нибудь, изменял маме? — раз уж у нас сегодня такой откровенный вечер, мне хотелось это знать.— Никогда, — твердо заявил отец, — никогда, не скажу, что не заглядывался на других, но изменять ей, никогда. Она мой выбор, а самое гнусное предательство — это предать самого себя, предать свой выбор. Ты главное, когда её встретишь, не налажай, и не потеряй свою маленькую Веру. — он вышел, прикрыв за собой дверь, а я ещё долго сидел и переваривал его откровения. Не потеряй свою Веру, а была ли она у меня, или я уже успел налажать.Есть ли шанс вернуть ту, которую ты сам когда-то отпустил? Поверит ли она тебе, если ты сам сомневаешься? Позволит ли построить будущее, которое сам отвергал? Я жил без неё долгих два года. Тогда Мы не случились. Любимая, разреши Нам случится сейчас.
Степан
— Пап, я конечно ни на что не намекаю, но… тебе не кажется, что незамужних дам, на один квадратный метр, ваших пятнадцати соток, было сегодня как-то многовато? — я смотрел на отца с прищуром, приподняв одну бровь, он ответил мне тем же. Это наше семейное, ещё от деда.
— Ты меня в чём-то подозреваешь? — спокойно парировал отец.
— Нет, но вкрались некоторые сомнения. — мы смотрели друг на друга выжидающе, не отводя взгляд. Сейчас это борьба за правду, кто не прав тот сдаться первым. И когда во мне уже стало расти чувство вины за такие подозрения на отца, тот сдался.
— Это всё твоя мать, — облегченно вздохнув, отвел взгляд, — а я говорил, что это заведомо провальный план, но нет же, она заладила, «А как по-другому, он у нас так вообще не жениться». Старею. — закончил отец и опустился в свое кресло. Да, отец постарел, но не сдал. В нём ещё виднелась военная выправка, не смотря на возраст. Лишь матери удавалась всё лучше им вертеть и манипулировать.
— Что, совсем всё плохо. — не знаю, зачем я задал этот вопрос, хотя знал на него ответ. Мама часто, украдкой всхлипывая в телефон, говорила, что очень хочет внуков, что зря пошла на пенсию, что от меня не дождёшься.
— А сам как думаешь, — и опять этот тяжёлый взгляд. Я отвожу глаза, знаю, что не прав, уехал после армии и бросил родителей одних, а они не молодеют. Хотя отец никогда меня в этом не попрекал, позволяя строить свою жизнь самому.
— Я планирую перебраться в Сочи, не планировал говорить, пока не получиться, но, как видимо, придётся.
— Слава Господу, — он даже руками всплеснул, — всё поближе, может, чаще приезжать будешь.
— Пока налажу дела, точно нет, — сразу оговорил свою позицию, — на это, не меньше года уйдёт. Но это всё что я могу вам пообещать, женитьбы и внуков от меня не требовать.
— Ты это матери скажи, — усмехнулся он.
— Мне только тридцать четыре, может, к сорока усыновлю какого-нибудь мальчишку, тогда и будет вам внук.
— Хочешь рассмешить бога. — возразил отец, а потом подумав добавил. — Может уже бегает где твой мальчишка, а ты и в ус не дуешь. — я тоже задумался, а могло ли такое быть, чтобы где-то без меня рос мой ребёнок, шумный мальчуган или стеснительная девчушка, да нет. Вроде нет. Нет же.
— Судя по твоему лицу, вероятность не исключена, — опять усмехнулся он, а потом ещё немного подумав добавил, — я хочу тебе кое-что рассказать, мать конечно будет против, но в силу схожести наших характеров и привычек, я считаю тебе это нужно знать, я бы даже сказал необходимо. — тяжело вздохнув отец начал. — Ты знаешь, как мы с матерью познакомились?
— Да, — уверенно ответил я, — вы служили в одной части, она была красивая, эффектная, яркая, ты долго за ней ухаживал, долго добивался, она была непреступна, но вот вы вместе тридцать пять лет. — в принципе на годовщину их свадьбы я сюда и приехал.