— У нас почти всё готово, так что жду от вас поставку на следующей недели, мне бы хотелось всё закончить к концу месяца, уже запланировано открытие. — с Алексеем меня свёл, Серёга, он занимается оборудование для тренажёрных залов. Моя мечта, по открытию ассоциации по кроссфиту, затянулась на добрых два года, но сейчас она движется к завершению. И первое, что нам нужно перед оформлением официальных документов, это место для тренировок. А ещё город, я решил сменить город, уехать на новое место, поближе к родителям, отсюда до Северной станицы, где родители обосновались, уйдя на пенсию, рукой подать.
Обговаривая с мужчиной все тонкости доставки и установки, мой глаз цепляется за стройную блондинку, что королевской походкой прошлась по всему залу и присела за столик к старику, аккурат полу боком ко мне. Я даже не сразу понял, что так сильно привлекло моё внимание, пока…
Длинные стройные ножки, гордая осанка, блондинистые волосы, правда, ставшие чуть длиннее, и попа, когда-то так любимая мною попа, явно потеряла несколько килограмм, впрочем, как и сама девушка. Матрёшка. Теперь и матрёшкой её не назовёшь, нет той выдающейся попы и всегда розовых, от утомительных тренировок, щёчек.
Её нежную ручку, держал, старый хмырь, годящийся ей в деды, а она улыбалась, своей обворожительной улыбкой, излучая свет, она всё тот же Светлячок.
Воспоминая обрушились на меня лавиной, вполуха, слушал Алексея, не сводя глаз со Светы. Сколько мы были вместе, две недели, три. Не помню. Помню лишь, как кормил её сонную завтраком, она терпеть не могла утро. Помню, каким забавным энерджайзером была в моменты отличного настроения, и какой трогательно милой, когда грустила. Она могла быть деловой и собранной, строгой, но стоило ей остаться со мной наедине, таких ярких и искренних эмоций я не встречал не до неё, не после. Как и секса, больше такого, что испытывал, держа в руках своего Светлячка, мне испытать так и не удалось. Хотя, что до неё, что после встречались девушке немного опытнее, но все как на подбор бесчувственные и невкусные.
Черт, я забылся и кажется, зашёл с фантазией слишком далеко, потому как член, отреагировал вполне предсказуемо, как всегда делал, он встал. Чтобы избежать конфуза, увел свои мысли к самому неприятному из наших воспоминаний.
«Я люблю тебя» иногда мне это даже сниться, не весь тот последний разговор, а лишь одна её фраза. «Я люблю тебя» не помню больше не единого слова, не вру, помню лишь своё чувство омерзения от этих десяти букв и какую-то тираду, про невозможность любви между нами. «Я люблю тебя», она не врала, она никогда не врала, не имела такой черты характера, позволяющей ей солгать. Без притворств и показухи. Тогда для нас было самым лучшим расстаться.
Стараюсь поскорей свернуть разговор, оплачиваю счёт и покидаю ресторан. На сегодня достаточно воспоминаний. Я даже не хочу знать, кто этот старый хмырь, которому ты так сладко улыбалась, я даже не хочу знать, что ты здесь делаешь, так далеко от столицы, я даже не хочу знать есть ли у тебя кто-то, семья, и не является ли этот хмырь её неотъемлемой частью. Я не хочу знать. Но не перестаю об этом думать.
Светлана
— Ланка, Ланка, — Крис врывается без стука, ладно ей можно, но только на половинку, и исключительно, потому что она моя половинка, мой зам. — Там это твой, Сатурн явился, тебя пообедать зовёт.
— Ммм, — закатываю глаза. — Сантур Багдасарович. Какого лешего.
Та строит гримасу, мол, мне, откуда знать и подгоняет меня рукой. Барин ждать не любит или кто там, у армян был. Неважно. Сантур Багдасарыч, почти как Михаил Саныч, добрый дядька лет за шестьдесят, моя помощь и поддержка, и нет такого дела, где он не смог бы мне помочь. Многие его боялись, но почти все уважали. Он обычно посещал нас раз в месяц, разведывал обстановку и не появлялся до следующего месяца, а тут второй раз за две недели, и клянусь своей похудевшей жопкой, тут что-то неладное.
— Сантур Багдасарыч, рада вас видеть, — улыбка во все тридцать два. Я действительно рада, но раз в месяц, чаще это подозрительно напрягает. — уже сделали заказ. — провожаю взглядом бледного Славу.
— Здравствуй дочка. — он по-отечески, нежно растирает мою руку в своих больших ладонях. — конечно, и на тебя тоже. — Ах, вы ж мой дорогой, вот это зря, у меня своё меню, но… я благоразумно умалчиваю о диете, и устраиваю себе праздничный обед.
— Сантур Багдасарыч, не сочтите за дерзость, тем более за неуважение, я всегда рада вас видеть, но… две недели, подряд, к нам пообедать, это знаете ли, настораживает. — раздается задорный мужской смех, а вот мне вообще не смешно. Колитесь, друг мой.