Я еду в грузовике. По дороге. Дорога завалена остатками старого мира.
Моя жизнь кончена.
И все же мне не грустно. Я переживаю за Кейшу и ее детей и надеюсь, что у них все сложится хорошо. Это помогает не грустить. Я очень рад, что встретил их до того, как все кончилось. Я скучаю по Томасу, Минхо, по всем. Но я болею за них и надеюсь, что у них все получится. Они победят, выживут и будут счастливы. И горе отступает.
В мою дверь стучится безумие. Прокрадывается через порог.
Говорят, бывают вещи хуже смерти. Видимо, это правда. Да, наверное. Но жизнь и смерть — начало и конец красоты. Одного без другого не бывает.
Наверное, я брежу.
— Эй, ты как? С тобой все в порядке?
Миоко обнимала Джеки за плечи, без конца повторяя в ухо эти слова. Джеки каждый раз кивала в ответ, но, видимо, не слишком убедительно. На самом деле она знала, что это неправда.
У нее далеко не все в порядке. Скорее, наоборот.
Они — несколько человек — были заперты в тесном отсеке летательного аппарата, так называемого берга. Джеки никогда в жизни ничего подобного не видела, как и многого из того, с чем познакомилась за последний день. Правда, кое-что рассказывали старики. Летательные аппараты, которые бросали вызов гравитации, испуская пламя, подобно огнедышащим драконам. Гигантские машины с шипами на колесах. Оружие. Люди в странной одежде, явно произведенной не милой старушкой на ткацким станке…
И уроды — в цепях, с мертвыми, безумными глазами, двигающиеся синхронно, будто части единого организма. Шизы. Слово вызывало в воображении страшные истории, о которых говорили у костров. И мрачные шутки среди друзей на острове. Шизы. Настоящие, хоть и не совсем соответствующие описаниям.
Миз Коуэн сжала ее колено, возвращая в кошмарное настоящее. Они сидели друг против друга, прижавшись так тесно, что ноги переплелись. Миз Коуэн улыбнулась с таким усилием, что захотелось плакать. Слева от Джеки сидели Доминик и Фрайпан, а по обе стороны от миз Коуэн — двое мужчин с восточного побережья, которых она почти не знала. Миоко, сидевшая справа, обнимала Джеки: видимо, она казалась самой расстроенной после всего произошедшего.
Их похитили. Захватили в плен. Джеки тряслась от ужаса, вспоминая подробности, и изо всех сил пыталась избавиться от кошмара. Но образы мелькали даже перед открытыми глазами.
Шизы, подходя все ближе, затягивали петлю. Две шагающие машины, которыми разродились шарообразные берги, с лязгом кружили по непонятной траектории, вращая шипованными колесами. Кругом сновали незнакомцы, одетые в черную, сверкающую на солнце одежду. Затем из днища машины высунулась жесткая холодная клешня, обхватила Джеки за туловище, оторвала от земли и втащила в темное чрево стального монстра. Вскоре там же оказались Миоко, потом Доминик, миз Коуэн и трое мужчин. Об остальных они ничего не знали. «Умерли, — подумала она. — Пожалуйста, пусть они будут живы».
Вот и все. Больше не о чем думать, нечего сказать. Джеки не понимала, что происходит, и никогда не испытывала подобного ужаса. Она ненавидела себя за то, что села на этот чертов корабль.
Трясущаяся машина с ритмичным гулом катилась в неизвестном направлении.
А вместе с ней тряслась Джеки.
После того как они попали в когти горехода, Минхо заперли в одиночную камеру, и он бесился, что его разлучили с Рокси. Растерянный и злой, он ничего не соображал. В голове вертелась одна мысль: какой же он дурак! Наивный, смешной, доверчивый идиот. С чего он взял, что способен перехитрить Носящих Скорбь, жрецов и жриц, весь Остаток нации? Способен биться в одиночку против людей, убивающих всех чужаков, независимо от их намерений, людей, которые посвятили свою жизнь и цивилизацию самосохранению и разрушению Божества? Как он мог такое вообразить?.. Минхо ни о чем больше не думалось.
Скрипнула металлическая дверь, вошел мужчина. Лицо вошедшего скрывала жесткая овальная маска с прорезями для глаз и рта.
— Склони голову, Сирота, — приказал тип. — Я — Скорбящий Баррус. С этого момента у тебя нет права на ошибку. Еще одна самая крошечная ошибочка — и ты отправишься в ад.
Минхо знал, что эта фраза использовалась в стародавние времена как проклятье. Но человек в маске имел в виду буквальный смысл. Ад — подвал под самым нижним этажом крепости. Совсем близко к тому месту, где он спас мальчика, Кита.
Сирота осмелился заговорить:
