Я была истощенной, но не сонной. Уставшей, но не психованной. Я зашла так далеко, я сделала это, не теряя веры — я просто должна была продолжать двигаться дальше, независимо от того, что будет завтра.
Подпирая кулаками щеки, я начала все сначала.
— Как меня зовут?
Ничего.
— Как меня зовут?
Тишина.
— Как меня зовут?
Сара.
Я застыла, словно камень.
— Как меня зовут? — прошептала я.
Сара.
— Сара, оставь бедную киску в покое.
Я ухмыльнулась Коррин, пряча маленького черно-белого котенка в пиджак.
— Киска, да? Это плохая шутка — даже для тебя.
Она хихикнула, ее светлые волосы трепетали на зимнем ветру. Жизнь в Англии была привилегией, жить рядом с монархами, историей и родословной семей, которые отслеживали свое происхождение до каменного века, но, черт возьми, погода тут отстой.
Я переехала в Англию, чтобы получить ученую степень. Я переехала из Соединенных Штатов. Я переехала, потому что...
Как обычно, передо мной возникла стена. Я вздохнула, потому что и раньше ничего не помнила до своего четырнадцатилетия, которое меня больше не волновало. У меня была новая жизнь, парень, который меня обожал, и образование, позволявшее мне работать с животными, которые ценили то, что я для них делала.
Я жила в своей мечте.
Так почему твое сердце тоскует по тому, чего ты не помнишь?
Вопрос был таким навязчивым — никогда не оставлял меня в покое.
Коррин обняла меня, объединяя наши усилия против мороза. Мы жили недалеко, в причудливой квартире-студии, которую едва могли себе позволить, и это создавало определенные трудности, когда кто-то из нас хотел привести любовника, чтобы провести ночь.
Жить без воспоминаний о моем прошлом или семье было тяжело, но каким-то образом я это делала. Врач сказала, что я однажды вспомню. Но годы шли, и это становилось все менее вероятным. Я ничего не могла сделать с амнезией, вызванной почти гибелью. И я была благодарна за то, что остальные функции мозга были в порядке. Никто не мог объяснить, откуда взялись ожоги на моем теле… или то, что я была найдена в канаве рядом с каким-то полем.
Все это было загадкой, а не разгадкой.
В память о прошлом, которое я больше не понимала, я украсила свое отражение всем, что смогла себе представить о временах, когда была маленькой девочкой. Я с ума сходила, заплатила за боль и иглы, но каждый раз, когда смотрела на татуировку, я каким-то образом чувствовала себя ближе к своему прошлому.
Во всяком случае, был один скрытый узор, который, я знала, когда-нибудь разблокирует мой разум.
Решит уравнение.
Похоронен и скрыт, так что обрывки истины смогу заметить только я. Никто бы не понял. Никто не дал бы мне ключ к разгадке. Это была моя конечная цель.
— Посмотрим сегодня что-нибудь причудливое?
