Гребаный идиот, ничего умнее придумать было нельзя. Сам десять минут назад плевался ядом, сейчас остроумно топишь любые попытки на нормальное общение. Мне почти стыдно, хотя совесть по-прежнему предсмертно хрипит где-то в углу.
— Правильное питание — залог здоровья! — обиженно хлопает Блажена меня по груди и потирает лицо в месте щипка. Недовольно сопит, одергивая на груди халат, который стал ей немного большим.
Нет, вряд ли она когда-нибудь станет стройной моделью. Хотя зачем покорять подиумы, когда вся ее красота — доброта.
— Ты теперь не Беляш, — дергаю кончики темных волос, слыша тихое «ой», и наклоняюсь. Солнцева широко распахивает глаза, шумно втягивая носом воздух. — Еще одно Солнышко в моей жизни.
— Никит… — выдыхает она с трудом, едва сдерживая очередной поток слез. Кладу ладонь ей на макушку, прикладывая вторую к груди, и пафосно добавляю:
— С этого дня нарекаю вас, Блажена Дмитриевна — леди Солнечный Пончик.
— Дурак!
Вечером немного ветрено, звезды на небе прячутся за тучами и ничего, кроме уличных фонарей с огнями города, не освещает дорогу. Вокруг еще много людей, большинство куда-то бежит и почти не замечает ничего вокруг. Мы стоим перед зданием радиовещания, наблюдая за сотрудниками, спешащими добраться до своих машин на парковке или успеть на метро. Я все еще там работаю — охрана пропустит без пропуска. Вот только никак не решусь, разглядывая отблески на темных стеклах.
— Она тоже скучает.
— Знаю, — тихо отвечаю я, в наступившей тишине между нами с Блаженой пиная камень.
— И очень тебя любит, — в ее голосе легкая грусть, но гораздо больше беспокойства. Удивительная эта Солнцева. Я ведь знаю, что у нее тоже есть чувства и она их совсем не прячет. Но не пытается навязать, живет с ними дальше.
— Да, любит, — выдыхаю шумно и прикрываю глаза. — И я люблю, очень. Только мне страшно, потому что времени мало. Слишком много просрано впустую в борьбе с самим собой.
Рядом скалится Леночка. Правда, уже без деда, где-то старый мудак потерялся. У нее отобрали право голоса, но она по-прежнему имеет влияние на меня. Как сказал Гриша: некоторые связи не так-то просто разорвать и на терапию нужно время.
Блажена встает передо мной, дергая за рукав, и я смотрю на нее с удивлением на ее улыбку. Чему Солнцева так радуется?
— Плевать, сколько осталось, — хмыкает эта чудо-девчонка. — Важнее жить, чем страдать и тосковать. И у меня есть отличная идея.
С Егором поговорить не получилось. Брат Дианы не то что разговаривать, он даже на пушечный выстрел меня не желал подпускать к старшей сестре. Пришлось действовать обходным путем и, выбрав день отсутствия Загорского, я отправился к его жене Кате. Ко мне она относилась чуточку лучше. Хотя, увидев на пороге, явно не обрадовалась.
— Погоди, — я остановил помрачневшую Катерину, собравшуюся хлопнуть дверью перед моим носом.
— Ты попросил выслушать — я выслушала. На твой вопрос ответ — нет, — жестко произнесла она, вновь пытаясь захлопнуть дверь в квартиру. Напирать сейчас — это заставить ее испугаться еще больше. Без того Катя не очень охотно отвечала мне, и пришлось буквально уговаривать по домофону, беззастенчиво используя Блажену.
— Послушайте, Екатерина, — мягко начала Солнцева, посмотрев на меня быстрым взглядом. Оно и понятно, терпение у меня не железное. Могу огрызнуться и сделать хуже. — Никита всего лишь хочет все исправить.
— Как? — холодно поинтересовалась супруга Егора, мазнув по мне неприязненным взглядом.
— Можно ли исправить то, что он натворил? Ты хоть знаешь, чего стоило Ди твое пребывание в стационаре? Да она все бросила и бегала туда, пока ты кочевряжился, отказывая во встречах всем! И было бы ради кого стараться — наркоман обычный, — прошипела Катя, каждым словом разбивая без того хрупкую защиту, которую я воздвиг вокруг себя после лечения.
Захотелось вновь принять таблетки. Успокоиться, привести себя в норму. Паника подступала из ниоткуда, пытаясь захватить все мое существо, и я даже сжал крепко пальцы в замок, вдыхая носом, выдыхая ртом. Один вдох, второй — все ради видимой поддержки баланса, хотя это от Кати не укрылось.
— Послушайте, вы же ничего не знаете, — возмутилась Блажена, но я положил ладонь ей на плечо, чуть сжав его. Солнцева удивленно замолчала и повернула ко мне голову.
— Подожди внизу. Ладно? — попросил я, продолжая смотреть на мрачную Катю.
— Я не останусь с тобой наедине, — отрезала жена Егора, собираясь закрыть дверь.
— Хорошо, — упрямо ответил я, кивнув на это заявление. — Тогда я буду разговаривать с тобой через стенку. Или подожду Егора. Мне в общем-то все равно, но отсюда точно не уберусь в ближайшее время.
Хрена лысого они от меня этого дождутся. Загорская засомневалась, и стоило Блажене двинуться в сторону лестницы — хлопнула дверью. Она сдержала свое слово, только я тоже упрямый. Устроился прямо на бетонном полу, подстелив под себя утепленную кожаную куртку и прикурив сигарету. Солнцева хотела было позвонить в дверь Кати, однако я мотнул головой.
— Иди, — выдохнул вместе с дымом, разглядывая крашеные в мятный цвет стены. — Все хорошо.
