Хорошенько обдумав направление, шагаю по замерзшей земле и надеюсь, что туман поднимется. Иду дальше, чем рассчитывала, и упираюсь в забор: ворот нет. Никаких проблем – пойду вдоль забора. Отправляюсь в путь, стараясь держаться возле него и не терять из вида; иду так долго, что начинаю понимать – пошла не в ту сторону. Разворачиваться? Нет. Продолжаю шагать, иначе просто буду метаться из стороны в сторону. Подхожу к воротам, но они отличаются от тех, через которые я входила. Ага. Я на противоположной стороне, за этими воротами парковка. Теперь до нужных ворот придется идти столько же.
Наконец добираюсь до тех самых, выхожу и спускаюсь по пешеходной дорожке. Сквозь туман уже виднеются городские огни; к тому времени, как я достигаю первых домов, он поднимается, и я со всех ног бегу по улицам назад, к центру.
Когда поворачиваю за последний угол, автобус отходит. Машу рукой, и он останавливается. Тяжело дыша, забираюсь в салон. От волнения не могу найти удостоверения и сразу впадаю в панику, но обнаруживаю его в другом кармане. Сканирую, двигаюсь по проходу. Кто-то машет мне – Мэдисон. Она сдвигается к окну, так что я сажусь рядом с ней на место возле прохода.
– Райли! Я думала, семинар для поступающих закончился несколько часов назад. Как прошло?
Мне кажется, с утра минула целая вечность.
– Вроде неплохо. Я подумываю о парках. Или о школе.
Она с любопытством смотрит на меня.
– Что с тобой происходит?
Пожимаю плечами:
– Ничего. Ходила на прогулку.
– Получишь нагоняй, когда вернемся.
– За что?
Мэдисон машет рукой:
– Не переживай, все нормально. Надо было оставить запись о прогулке в том дурацком журнале. Стелла, возможно, тебя отчитает, потому что не знала, где и в какое время ты находишься.
– В самом деле?
– Не волнуйся. Ты же не знала, правда?
Потому что так и не прочитала правила.
Стелла стоит возле своего бюро в приемной зоне; руки сложены на груди, лицо строгое, напряженное. Когда мы входим, она поворачивает голову, взгляд останавливается на мне. Что-то в ее лице меняется, когда мы встречаемся взглядами, – оно становится мягче. Я пытаюсь отделаться одним «извините» и больше ничего не говорить. Она улыбается, потом смотрит на Мэдисон, и улыбка исчезает.
– Привет, миссис Си, – говорит Мэдисон и, взяв меня под руку, пытается утащить за собой через вестибюль.
– Не так быстро, – останавливает ее Стелла. – Райли! Нам надо поговорить. Сюда.
Она поворачивается и идет к двери позади бюро.
– Ух ты, – вздыхает Мэдисон. – Беседа в личном кабинете. Удачи.
Следую за Стеллой, прохожу в дверь, и она закрывается за мной.
– Прости за запись в журнале, я не знала… – начинаю я, но Стелла делает шаг навстречу и порывисто, неумело обнимает меня, прижимает к себе; вся она состоит из выступающих углов, худая и беззащитная.
– Я очень волновалась. Не делай так больше! – бросает она, выпуская меня из объятий, и садится за свой стол; лицо у нее снова сердитое.
– Зачем ты заставляешь всех отчитываться за каждую минуту дня? Отмени это, и не надо будет волноваться, когда кто-то забывает сделать запись в журнале. Ты должна доверять нам. Разве мы не имеем права выходить из заведения в дневные часы? Нам всем за восемнадцать. Или около того, – добавляю я; мне восемнадцати нет, но остальным, я уверена, уже исполнилось.
Она качает головой:
– Я отвечаю за каждую девушку в этих стенах и отношусь к этому очень серьезно.
– Вот как? Ты должна это делать, потому что здесь не достигшие двадцати одного года и они находятся под наблюдением?
Стелла колеблется.
– Ты знаешь, что не должна. Просто ты заставляешь их так делать, заставляешь нас так поступать.
Она снова качает головой.
– Ты здесь единственная, кто нарушает правила, и не спорь. – Голос ее смягчается. – Я не могу устанавливать разные правила для тебя и для остальных девушек.
– Конечно, не можешь.
– Я так испугалась, что с тобой что-то произошло, вдруг они выяснили, что ты не Райли Кейн, и снова забрали тебя у меня, – говорит она, вздыхая.
Чувствую себя виноватой и каюсь.
– Мне на самом деле жаль. Я еще не прочитала правила, – признаюсь я. – Не знала, что следовало написать, чем планирую заняться после полудня.
Она выдвигает из стола ящик, передает мне копию списка правил.
– Тогда усаживайся здесь и прочти их до ужина, чтобы случайно больше не нарушать.
Оказывается, все не так уж плохо. Сажусь в кресло в углу кабинета; мне немного зябко, но вскоре откуда-то появляется Паунс и уютно сворачивается на моих коленях, как персональная грелка. Стелла приносит мне чашку чая, и я приступаю к чтению с самого начала. Первое правило уже знаю: не обижать Паунс. Я чешу ее за ушком, и она урчит. Остальные легкие и разумные: не ходить в уличной обуви по коврам, запирать на ночь двери и так далее.
