– Уверен, что в сфере, в которой вы имеете опыт работы, вас примут.
– Мне здесь подходит место работы, я живу недалеко.
– Что же, давайте свой контактный номер телефона, и я вам сообщу решение через несколько дней.
Эрнест принялся листать документацию, чтобы наконец-то поставить подпись и отправиться на почту, выслать бумаги инспектору.
– Ничего я не дам.
– Убирайтесь отсюда, – Эрнест резко поднялся с неудобного стула и выскочил из-за стойки администратора, заметив испуг в глазах наглой особы, не ставшей искушать и дальше несговорчивого владельца мастерской и ринувшейся к выходу, бубня на ходу что-то невнятное.
Убедившись, что дверь достаточно плотно закрыта, Эрнест подошел к витрине из небьющегося стекла и принялся рассматривать часы, все чаще становившимися свидетелями очередного неудачного дня своего владельца.
Дорога к дому стелилась как будто заново. Маршрут был тем же. Ощущения разнились. Каждый день обладал собственными. Беата любила не просто возвращаться домой, а уходить с работы. Здание, где ежедневно доводилось выслушивать едкие замечания в свой адрес, представлялось грязным, после нахождения, в котором следовало тщательно вымыться и выстирать вещи. Зато после принятия горячей ванны настроение Беаты становилось значительно лучше, но оно оставалось далеко от того состояния, что она испытывала, когда была выходной или находилась в отпуске.
Выход она видела. Он находился на расстоянии руки, которой ей следовало написать заявление об увольнении. И если рука была способна совершить судьбоносный поступок, то сама девушка колебалась.
Войдя домой, Беата устроилась на маленьком пуфе и заплакала. Как часто ей приходилось расстраиваться. Плакать, разве что доводилось реже. Неожиданно она ощутила себя намного лучше после пролитых слез. Ненадежное средство от огорчений.
Потянулись дни, наполненные изысканных монологов. Три пары глаз исправно следили за женской фигурой, не утратившей с годами изящества, перемещавшейся из одного угла комнаты в другой. Погрузившись в изучение речей, что ей надлежало произносить со сцены, Эмилия Яковлевна сбросила лишние годы. Новая роль привносила в жизнь порцию свежих эмоций. Так было всегда. И даже, когда она была молодой женщиной, предпочитала эмоциональные качели, на которые её усаживали не руки мужчины, а работа. Актрисе удавалась прожить множество расставаний и встреч. Все они были разными, и однообразными. Они убедили её, что не имелось смысла испытывать сожаления из-за отсутствия повода влюбиться на самом деле. В редкие минуты отчаяния Эмилии начинало казаться, что любовь каким-то подлым образом обходила её стороной. Время убедило, что ей повезло.
Эмилия располагала основанием благодарить время. И оно отвечало благодарностью. Время учило её тому, о чем не пишут в учебниках и редко упоминают в самых умных книгах. Оно уверенно брало Эмилию за руку и вело вдаль. И время научило её не опасаться конечного маршрута. Доверившись времени, она не пожалела. Но, осознала это лишь с годами. Удивительный каламбур получался, впрочем, пожилая женщина, мало чему удивлялась. После появления из стены квартиры Часовщика, мир перестал казаться чудовищно простеньким. Он обрел дополнительные оттенки и силуэты, незаметные неискушенным взорам.
Отвлекшись от материала, который следовало изучить за неделю, а это был крайне малый срок, актриса посмотрела на сидевших на диване котов. Они ждали, когда она снова начнет в голос читать свои монологи.
Ценители искусства были вынуждены находиться годами пусть даже в просторной, но квартире, без выхода за её пределы. В облике котов три удивительных создания рисковали подвергнуться опасностям примитивного мира, выстроенного людьми, не видевшими сути, если бы покинули убежище. Эмилия Яковлевна не могла этого позволить. Ей доверили бесценное. А она трепетно относилась ко всему, что наполнялось сутью.
– Я продолжаю репетицию.
Уделив внимание котам, старавшимся не тревожить её попусту, актриса вернула взгляд к бумагам с крупным шрифтом и принялась вживаться в роль пожилой аристократки, искавшей достойного владельца своему замку.
– Слезы обозначают критичность ситуации, – в голосе женщины чувствовалось возмущение.
– Просто я устала.
– Ты напишешь заявление об уходе. Молодая и красивая девушка не должна заниматься пресной работой.
– А как же стабильность? – Беата позволила себе усмехнуться и тотчас об этом пожалела, заметив изменившееся выражение лица мамы, довольно четко передаваемое web-камерой.
– Жуткое слово, характерное для стагнации. Стабильность не подразумевает получение нового опыта и развития. Она хороша только для финансового положения, и то, оно должно улучшаться, с учетом инфляционных процессов. Ты перестала тяготеть к переменам. К хорошим. Необходимым.
– А как же умение радоваться тому, что имеется?
– Важное умение и присуще мудрецам. Нужно ценить то, что имеешь, только если оно соответствует мечтам, идеалам и желаемому. В противном случае, следует вносить перемены.
