— Послушай, я сожалею за то, что был так чертовски зол, и хочу утешить тебя и поддержать, но ты скрывала это от меня, и я взбешен. — Развернувшись, он повернулся ко мне как черный ураган. — Поэтому расскажи мне правду. Что, черт побери, с ней не так?
Я пыталась оставаться сильной, но слезы злости наполнили уголки моих глаз. Убедившись, что мои руки были крепко прижаты к ее ушам, и ее глаза оставались закрытыми, я сказала:
— У нее ПЛБ.
— И что это, черт побери? — зарычал Фокс.
«Не говори слово на «Р». Не говори. Это сделает его реальным. Притворись. Забудь».
— Это сокращенно от плевролегочной бластомы (прим. пер. — редкий тип рака, развивающегося в легких, у детей). Она…
Фокс замер.
— Рак?
Я повесила голову, борясь со слезами, проклиная свое вздрагивающее тело. Сделав глубокий вдох, я выплюнула всю правду, историю, страх, так быстро как могла.
— Я рассказывала тебе, что подарила ей ожерелье со звездой на четвертый день рождения. Я не могла позволить себе его, но должна была купить. Это был первый день, когда она попала в больницу с таким кашлем. Она была так напугана. Так раздражена, после того как была выписана, я не могла ничего сделать, чтобы справиться с ужасом в ее глазах, оттого, что она почти задохнулась до смерти. В следующий раз это случилось несколько месяцев спустя. Она прошла путь от здорового малыша к активному ребенку, на которого внезапно обрушивались приступы кашля. Нам дали ингалятор и очиститель кислорода и сказали, какой еды избегать. И казалось, что на некоторое время это сработало.
— Прошло несколько лет со случайными эпизодами кашля и двумя поездками в пункт скорой помощи. Клара держалась молодцом. Никогда не жаловалась, у нее была сильная воля, и она была удивительно счастливой, учитывая, что у нее было масса таблеток и ингаляторов, чтобы принимать каждое утро.
Я остановилась. Моя губа дрожала, и я прикусила ее до крови, фокусируясь на боли. Она помогла замаскировать агонию от воспоминания того дня, месяц назад.
Он притянул руки к своим волосам.
— Продолжай. Не останавливайся. Я хочу знать все.
— Месяц назад Клара упала в обморок и обычный ингалятор не сработал. У нее была зафиксирована клиническая смерть в машине скорой помощи, когда мы мчались в больницу. Им удалось вернуть ее назад, но они украли ее от меня на четыре часа, чтобы взять анализы. Я понятия не имела, что они делали с ней. Я угрожала сжечь больницу до основания, если они не позволят мне увидеть ее.
Я покачала головой, вспоминая все, как будто это проигрывалось передо мной в мельчайших подробностях.
— Клара сидела на кровати, поедая красное желе. Она проснулась, ее щечки были розовыми, и она была счастлива. Все мои изнурительные страхи исчезли, и я почувствовала, как будто жизнь наконец-то дает мне хорошие новости. Я проводила бесконечное исследование насчет астмы у детей и многие из них вырастали и взрослели. Я по глупости думала, что всему будет положен конец, и она никогда не переживет подобное снова.
— Это было прежде, чем доктора отвели меня в другую комнату и рассказали, что моя дочь умирает. — Мои руки сжались и весь гнев, что я сдерживала, взорвался.
Я посмотрела на Фокса, не заботясь, что слезы текли по моим щекам. Я хотела пинаться, ударять и убивать.
— Это был день, когда они сказали, что поставили моему ребенку ошибочный диагноз. Что у нее была плевролегочная бластома, и опухоль стала настолько большой, что она будет задыхаться день за днем все больше и больше. Они сказали, что оперировать — не вариант, когда это распространится на другие части тела. Единственный выбор — это химиотерапия, и это продлит ее жизнь на несколько месяцев. Они сказали, что они, черт побери, сожалеют и предложили мне психологическую помощь. Они говорили о ней так, как будто она уже умерла!
Фокс не двигался. Его тело выглядело неподвижным, приклеенным к ковру. Его глаза вспыхнули такой злостью, что я испугалась, что он отследит тех врачей и убьет их.
— В этот день я умерла. Я согласилась на твой контракт из-за глупой фантастической мечты пробного препарата в Америке. Того, у которого будет сила остановить рост лейкоцитов и рак от распространения. Но даже если это сработает, Клара уже пронизана им. Он живет в ее крови. Убивает ее каждую секунду. Вот почему я согласилась продать себя тебе. Вот почему продолжала возвращаться. И вот почему не хотела говорить тебе. Я не хотела признавать, что моя дочь умирает, и я не могу спасти ее. Независимо от того, на что надеюсь, ничего не выйдет.
Фокс оторвал свой взгляд от моего, подойдя к настенному рисунку черной лисы. Его руки сжались и разжались у бедер.
— Сколько?
Мое горло сжалось.
Все, чего Клара хотела — было в будущем. Когда она будет достаточно взрослой. Когда она вырастет. У меня никогда не было смелости сказать ей, что не будет Пегаса или щенка, или высшего образования.
Дерьмо. Я не могла сделать это. Я никогда не буду готова попрощаться.
