Моя кровь превратилась в лед, когда мрачное решение появилось в его взгляде. Он принял решение, не обсудив со мной.
Дерьмо.
Сев прямо, я огрызнулась:
— О чем ты думаешь? Что бы это ни было, прекрати это.
Мое сердце снова безумно заколотилось, как раньше. Я ненавидела, что не знала, к каким безумным заключениям приходит Роан. «Он не уйдет. Не так ли?»
Ужас подогревал мою кровь от мысли, что он уйдет под предлогом защиты меня и его нерожденного ребенка.
— Роан. Ты не можешь…
Прервав меня, он пробормотал:
— Я убил своего куратора в России. Я разрушил контроль, который был у него надо мной. Больше его голос в моей голове не говорит мне убивать и калечить жизни. Но условный рефлекс слишком глубоко. Я никогда не буду свободен, потому что всю жизнь меня учили подчиняться определенной иерархии. — Он вздохнул. — Ты понимаешь?
Слезы защипали мои глаза. Я понятия не имела. Я никогда не смогу понять то, с чем он жил.
Роан не ждал моего ответа.
— Я не могу сказать, что никогда снова не буду драться. Я не могу сказать, что всегда буду сильным достаточно, чтобы не искать боль, чтобы помочь справиться с проблемами, но могу сказать, что причиню тебе боль. Это неизбежно. Рано или поздно я не буду достаточно сильным. Ты прикоснешься ко мне, когда я не буду готов. Я наброшусь на тебя и причиню огромный ущерб, а я отказываюсь идти на такой риск.
Мой желудок сжался от страха.
— Что ты говоришь? — не говори, что ты уйдешь. Не смей.
— Всю свою жизнь я был под контролем. Я думал, что могу найти помощь от тебя или Клары... — его глаза затуманились, затем он продолжил: — Но я беру ответственность за свой собственный условный рефлекс и знаю, что должен делать. Теперь ты моя жизнь. Моя женщина и любимая. Я полностью принадлежу тебе. Я не могу подвергать твою жизнь опасности каждую секунду каждого дня. Это несправедливо по отношение к тебе. И я отказываюсь продолжать жить в страхе.
Перекатившись лицом ко мне, он смягчил свой тон, приняв решение, каким бы оно ни было.
— Когда я опущу барьер в своей голове, я буду твоим, ты будешь все контролировать. Это единственный способ, который я смог придумать, чтобы сохранить тебя в безопасности.
Он схватил меня за руку, его голос понизился до еле уловимого шепота.
— Для того чтобы сохранить тебя в безопасности, мне нужно дать тебе силу. Мне нужно знать, что я подчинюсь тебе во всем. Мне нужен владелец, которому я буду подчиняться, если я захочу причинить тебе боль. Если я поставлю тебя в позицию моего куратора, одно слово от тебя, и я остановлюсь. Без вопросов.
Я пыталась вытянуть свою руку, так как ненавидела мысль, что заберу его свободу и буду иметь права на его мысли и решения.
— Нет, я не хочу. — Это было варварски. — Ты не под моим контролем. Ты человек, не мой питомец.
Его пальцы обхватили меня сильнее.
— Ты сделаешь это для меня, dobycha. В любом случае ты всегда будешь для меня dobycha — добыча. Тебе никогда не будет безопасно рядом со мной, и тебе всегда придется быть в состоянии повышенной готовности рядом со мной. Один из нас облажается, и ты будешь платить. Ты сделаешь это.
Он покачал головой, его глаза сверкали яростью.
— Ты хочешь остаться здесь и создать семью со мной?
Я зарычала. Какой коварный вопрос. Конечно, я хотела. Но не ценой его счастья. Слезы злости наполнили мои глаза, так же сильно как я ненавидела это, я не могла спорить с его логикой.
Это несправедливо.
Но это единственный способ.
Я знала это. Я знала, что моего ножа не будет достаточно, чтобы остановить его, если он забудет, кто он, и придет за мной. Я не колеблясь убью его, если он причинит боль своему сыну. Я смогу в конечном итоге убить человека, которого люблю.
Это был сущий ад.
Когда я не ответила, Роан сказал:
— Нужно выбрать этот путь. Ты знаешь, что это правильно. Пока я не найду другого решения, это лучшее, что я могу предложить. Я отказываюсь жить в страхе, что убью тебя. Я не выживу, если увижу, как еще один человек, которого я люблю, умирает.
Мое сердце снова разбилось за Клару.
За семью Роана.
За его прошлое.
Я вздохнула, когда борьба и силы спорить покинули меня. Я не могла отрицать, что в этом был смысл. И я не могла притвориться, что моя безопасность и безопасность нашего нерожденного ребенка не стоила этой жертвы, чтобы мы остались в живых.
— Только пока мы не найдем другое исцеление.
Он кивнул, улыбнувшись, но улыбка не достигла его глаз. Я втянула воздух сквозь зубы, от установки в его взгляде. Он не верил, что станет нормальным. Отказался надеяться. Он принял, что это был способ, чтобы его жизнь продолжилась — его последний шанс найти какое-то подобие счастья.
Я хотела убить каждого дьявольского ублюдка, что сделали это с ним. Они не только разрушили его жизнь, но и мою, и его ребенка тоже.
Он никогда не будет свободен, всегда будет преследуем призраками.
— Не сдавайся. Обещай, что ты не сдашься. — Сжав его руку, я поклялась: — Я никогда не использую силу над тобой ни на что другое, кроме как защитить себя и нашего будущего ребенка. У тебя есть мое нерушимое слово. Но это временно. Я знаю, что в однажды ты обретешь свободу.
