Рид и Элла наконец-то вместе. После всего, что им пришлось пройти, кажется, ничто не может помешать их счастью. Но судьба снова бросает героям вызов…Когда любовь Рида Ройала решать проблемы кулаками приводит его на край пропасти, Элла Харпер готова до конца биться за любимого. Но хватит ли у девушки сил пойти против всего мира? И главное – достаточно ли сильна ее вера в Рида и его любовь?Роковые поступки, непоправимые случайности, опасные интриги и неподдельные чувства – особняк Ройалов, как всегда, держит в напряжении своих обитателей. Наступят ли когда-нибудь мир и покой в этом роскошном дворце?..
– Где вы находились вчера вечером, между восьмью и одиннадцатью часами?
– Как долго вы спали с девушкой вашего отца?
– Зачем вы убили ее, Рид? Она вывела вас из себя? Угрожала, что расскажет об этой интрижке вашему отцу?
Я посмотрел не один сериал про копов и знаю, что, сидя в комнате для допросов, лучше помалкивать. А еще можно сказать четыре магических слова: «Я требую своего адвоката».
Именно поэтому за последний час я не вымолвил ни слова.
Если бы я был несовершеннолетним, этим придуркам и в голову не пришло бы допрашивать меня в отсутствие родителей или поверенного. Но мне восемнадцать, и, по-видимому, они считают, что все по-честному. Или надеются, что я окажусь полным идиотом и отвечу на все их провокационные вопросы без адвоката.
Детективов Казинса и Шмидта, похоже, совсем не пугает моя фамилия. Хоть что-то новенькое. Всю жизнь все потакали мне, потому что я Ройал. Проблемы в школе? Папа подписывал чек – и мои грехи забыты. Девчонки? Выстраиваются в очередь, чтобы прыгнуть ко мне в постель, а потом хвастаются своим друзьям, что переспали с Ройалом.
Но все они мне безразличны. Сейчас меня интересует только одна-единственная девчонка – Элла Харпер. И я совершенно уничтожен тем, что ей пришлось наблюдать, как меня вытаскивают из дома в наручниках.
Брук Дэвидсон мертва.
До сих пор не могу в это поверить. Когда я уходил из пентхауса, подружка моего отца, эта жадная до денег платиновая блондинка, была живее всех живых.
Но детективам я об этом ничего не говорю. Я же не идиот. Они исказят смысл любого сказанного мною слова.
Раздраженный моим молчанием Казинс ударяет ладонями по металлическому столу между нами.
– Отвечай, маленький засранец!
Мои руки под столом начинают сжиматься в кулаки. Я заставляю пальцы расслабиться. Здесь лучше держать свои эмоции под контролем.
Его напарница, тихая женщина по имени Тереза Шмидт, бросает на Казинса предостерегающий взгляд.
– Рид, – начинает она мягким голосом, – мы не сможем помочь тебе, если ты не пойдешь нам навстречу. А ведь мы хотим тебе помочь.
Я выгибаю бровь. Нет, серьезно? Они затеяли игру в «хороший коп – плохой коп»? Наверное, мы смотрели одни и те же сериалы.
– Ребята, – безразличным тоном отвечаю я, – у вас со слухом все в порядке? А то я начинаю сомневаться.
Усмехнувшись, скрещиваю руки на груди.
– Я уже попросил адвоката, а значит, вы должны подождать с вопросами до тех пор, пока он не появится.
– Мы можем задавать тебе вопросы, – говорит Шмидт, – а ты можешь на них отвечать. В этом нет ничего противозаконного. А еще ты можешь добровольно поделиться с нами тем, что тебе известно. Например, начнем с объяснения, откуда на твоей футболке кровь.
Я сдерживаю желание схватиться рукой за бок.
– Спасибо за предложение, но я подожду Хальстона Гриера.
В маленькой комнате повисает тишина.
По лицу Казинса заходили желваки. Шмидт лишь вздыхает. Потом оба детектива отодвигаются на стульях и, не сказав ни слова, выходят.
Ройал – 1.
Полиция – 0.
Они сдались, но и вызывать адвоката тоже не торопятся. Поэтому на протяжении следующего часа я сижу в полном одиночестве и размышляю о том, как, черт подери, докатился до такой жизни. Я никогда не был святым и даже не притворялся им. На моем счету не одна драка. При необходимости я могу быть жестоким.
Но я не из тех парней, кого уводят в наручниках из собственного дома, кому приходится смотреть в испуганные глаза своей девушки, пока его усаживают на заднее сиденье полицейской машины.
Когда дверь снова открывается, я начинаю ощущать клаустрофобию и поэтому веду себя грубо, хотя не должен.
– Что-то ты не особо торопился, – рассерженно говорю я адвокату отца.
Несмотря на поздний час, адвокат, седовласый мужчина лет пятидесяти с небольшим, одет в костюм. Он уныло улыбается мне.
– О, смотрю, кое у кого отличное настроение.
– Где папа? – заглядывая через плечо Гриера, требовательно спрашиваю я.
– В комнате ожидания. Ему сюда нельзя.
– Почему?
Гриер закрывает дверь, подходит к столу, ставит на него свой дипломат и открывает золотистые защелки.
– Потому что в отношении родителей, дающих свидетельские показания против своих детей, нет никаких ограничений. Свидетельский иммунитет распространяется лишь на супругов.
Впервые за все время с момента моего ареста меня начинает подташнивать. Давать свидетельские показания? Но ведь
– Рид, соберись.
У меня сводит живот. Проклятье. Меньше всего мне хочется выглядеть беспомощным перед этим мужчиной. Я никогда не показываю свои слабости, никогда. Единственный человек, рядом с которым я могу расслабиться, – это Элла. Эта девчонка обладает способностью пробиваться через все мои барьеры и
Гриер достает блокнот и золотую авторучку, а затем усаживается на стуле напротив.
