Она будет спрашивать, как прошел день Джеймса. Будет готовить ему ужин. Сидеть рядом, пока он читает газету. Да, определенно, такие идиоты предпочитают что-то по типу «The Hill»[7] словно разбираются в политике. Потом у них родятся трое замечательных детей. И будут они жить долго и счастливо.
Он чувствовал себя использованным. Злым. Брошенным. Рафаэль схватил стакан и швырнул его в стену. Тот с громким треском разлетелся на мелкие кусочки. Дерьмо! Как же он ненавидел эту ситуацию! То, что ничего не может поменять. Что бы он ни сказал Терезе, она не изменит своего решения.
Как бы Рафаэль ни старался, какие бы доводы ни приводил, она была болезненно зависима от своих родителей. Выбрала их, а не его. Даже во вред самой себе. Святая, мать ее, Тереза. С чего он вообще решил, что у них может что-то получиться?
— Ты не спишь, — тихо сказала девушка, войдя на кухню.
Ну конечно. Проснулась от звука разбитого стекла.
— Уйди, — отрезал Рафаэль, не заботясь о ее чувствах.
Рафаэль устал. Устал понимать, что они ходят по краю. Что совсем скоро он ее потеряет. Так есть ли смысл тянуть? Надо оборвать все прямо сейчас. Все равно она его бросит. Сейчас или через неделю. Дальше — больнее. Сил уже не осталось. Вся душа вымотана. Он шумно выдохнул и принялся убирать осколки.
— Рафаэль… — Девушка мягко тронула его за плечо, но он дернулся, отбрасывая ее ладонь.
— Сказал же, уйди.
— Я помогу тебе… — Она стала убирать осколки с пола, но Рафаэль вскочил на ноги.
— Хватит с меня твоей заботы! — Он схватил девушку за плечи и встряхнул. — С меня, мать твою, хватит, Тереза!
Красный. Цвет его боли. Рафаэль снова его видел.
— Что ты имеешь в виду? — Ее нижняя губа задрожала.
— Мне это надоело. — Он оттолкнул девушку от себя и шагнул назад, наступая на стекло.
К черту!
— Тебе самой не противно? Пора уже остановить этот цирк. — Рафаэль с отвращением ухмыльнулся. — Какое будущее нас ожидает?
— Я… я не знаю, как мне что-то исправить, — прошептала девушка со слезами на глазах.
— Скажи мне, что будет дальше, — потребовал он зло.
— Я не хочу терять тебя…
Ярость раскаленным потоком хлынула по венам. «Должен… должен сказать ей грязь. Сделать больно. Оттолкнуть. Скажу то, что ранит сильнее…»
— Думаешь, я стану мальчиком на стороне, радуга? Будешь трахаться с Джеймсом, а потом прыгать в мою постель? Или как ты себе это представляешь? — Рафаэль ядовито рассмеялся, и она вздрогнула. — Ты сделала свой выбор, выбрала одобрение родителей и этого урода. Смысл тянуть дальше? Давай покончим со всем прямо сейчас.
Его слова уязвили ее.
— Ты серьезно меня упрекаешь за то, чего еще не произошло? — Тереза сжала губы. — Ты был единственным, в ком я нуждалась. Был и есть. — Ее голос стих.
«Знаю это, прости. Должен оттолкнуть тебя, Тереза. Просто все стало слишком сложно».
— Ты мне не нужна, — поморщился Рафаэль. — Понимаешь? Наскучила.
— Прекрати эту игру! — Тереза подошла к нему и обхватила его лицо руками. — Зачем ты пытаешься меня ранить?
— Я задам тебе один вопрос. — Он посмотрел в ее синие глаза, полные боли.
— Задавай…
— Ты выйдешь замуж за Джеймса, радуга?
Его сердце замерло в груди, измученное. С крошечной надеждой.
— Мне жаль, Рафаэль…
Тереза зажмурилась, и слезы покатились по ее лицу. Она ненавидела каждое свое слово.
— Нам больше не о чем говорить. — Он отнял ее руки со своего лица. — Ты можешь остаться на ночь, но утром я не хочу тебя здесь видеть. — С этими словами Рафаэль вышел из комнаты, оставив ее одну, плачущую и несчастную.
«Мне тоже охренеть как жаль, радуга. Правда».
Дни смешались в черно-белые эпизоды тоски и пустоты. Тереза прислушалась к нему, и утром, когда он проснулся, в доме не было ни ее самой, ни ее вещей. Он чувствовал себя разбитым. Полностью разрушенным. Вся эта боль… Рафаэль старался быть лучшей версией себя. Перестал устраивать гонки, начал посещать психотерапевта, жаждал быть мужчиной, которого она хотела бы видеть рядом с собой.
Теперь же он был вымотан, опустошен. Словно потерял цель в жизни. Потому что все было зря. Зачем ему это «лучшее», если больше не для кого? Если ее не будет, то какой смысл стараться? Руки опускались. Ему было больно. Так дико больно, что за ребрами что-то защемило, огненным жалом ударило в грудь.
Он всегда уважал ее выбор, ставил интересы Терезы выше своих. Нет, Рафаэль не был безгрешен. Они оба облажались. Да. Тернер горько усмехнулся, облокотившись спиной о неоновую стену. Впервые за последние недели он решил сходить в клуб. Именно здесь однажды он встретил Терезу.
— Ты тоже здесь, — услышал он знакомый голос. Поднял голову. Перед ним стояла бывшая подруга Терезы.
— Как видишь, — кивнул он девушке.
