Послышался стук в дверь спальни, где они находились. Отец вошел и сел на край кровати рядом с ними.
— Я знаю, что ты примешь правильное решение, доченька. Этот брак касается не только вас. Он затрагивает и нашу жизнь. Мы дали тебе свободу, позволили провести какое-то время без контроля, потому что осознали: наша опека душит тебя. — Папа потрепал ее по волосам. — Нам с мамой очень жаль. Ты самое ценное, что у нас есть. И я уверен, ты не заставишь нас прятать глаза.
— Мы любим тебя. — Голос матери был тихим, но Терезе он показался громче крика. — Пожалуйста, подумай еще раз. Может быть, ты дашь Джеймсу и нам шанс доказать, что все может быть по-другому?
«Мы любим тебя». Они любят ее! По-настоящему любят! Это не мог быть самообман. Они впервые смотрели на нее с такой теплотой, что у девушки сердце сжалось. Этих слов она ждала всю жизнь. Именно от них. От мамы и папы. И, чтобы сохранить родительскую любовь, Тереза была готова на что угодно. Даже на брак с человеком, которого не любит.
Рафаэль был на сеансе у психотерапевта. Двенадцатом. Последнее время он регулярно его посещал. Каждую неделю. Не без поддержки Терезы. Это было его личным решением, но девушка так или иначе придала Рафаэлю храбрости.
Его ОКР поддавалось терапии. И даже гапто-фобия (панический страх перед прикосновениями людей) стала сносной. В последнее время Рафаэль начал пожимать руки своим знакомым. Неплохой прогресс для того, кто прежде не мог вынести никакого физического контакта.
Психотерапевт, мистер Беккер, был настоящим профессионалом. Психика у его пациента, в чем он, к удивлению Рафаэля, убедился, была в порядке, но зато обнаружился весомый багаж из детских травм и фобий. И каждую из них они тщательно прорабатывали при помощи когнитивно-поведенческой терапии. Рафаэль вышел из кабинета мистера Беккера, погруженный в свои мысли. Конечно, им предстоял долгий путь до окончательного выздоровления, но он собирался бороться.
Декабрь подходил к концу. В Данверсе было спокойно. Словно не было нападения в Тартаре, не было убийства Вильяма.
Рафаэль решил вернуться в свой дом. Они вместе с Терезой все обустроили. Вызвали службу уборки, чтобы из дома вывезли весь мусор и все начисто отмыли, купили новую мебель. Обои выбирали и клеили сами, им нравилось делать что-то вместе. Новое зеркало висело в ванной. Дом больше не был серым. В нем было уютно и тепло. Туда хотелось возвращаться. Особенно когда там его ждала Тереза. Он уговорил ее переехать к себе сразу же, как дом был отремонтирован. Тереза согласилась, к его радости.
Время после переезда от Дамиана пролетело очень быстро. Рафаэль с Терезой проводили его за прогулками, учебой в университете и долгими вечерами в домике на дереве, сидя спина к спине и читая друг другу вслух книги. Он очень любил слушать ее голос. Единственный, кто был способен заглушить боль и кровавые кошмары Рафаэля.
Дамиан последний месяц безвылазно провел в больнице, отказываясь покидать свою сводную сестру. Их родители вернулись на следующий день после того, как Эви вышла из наркоза. Насколько было известно Рафаэлю, с девушкой работали психологи.
Дамиану было сейчас не до друзей, но тем не менее они не прервали общения. Когда у него появлялась минутка, он обязательно звонил Рафаэлю и Терезе, пару раз они встречались в больнице.
Эви сильно изменилась. Она мало чем напоминала ту язвительную, яркую, энергичную девушку. Теперь она почти не говорила. Все время молчала. Только изредка перекидывалась парой слов с родными. За последний месяц ее сахар взлетел до чудовищных отметок, и Эви перевели на инъекционную инсулинотерапию. Вчера девушке исполнилось восемнадцать. Дамиан «похитил» сестру из больницы и устроил ей настоящий праздник. В подробности Рафаэль не был посвящен, но знал от друга, что она впервые за эти месяцы улыбнулась.
Идя по улице, Рафаэль случайно заметил маленькую девочку, которая тихо всхлипывала, закрыв лицо руками и сидя на холодной земле. На ней была розовая куртка и розовый шарфик. Неподалеку валялся перепачканный рюкзак такого же цвета. В былые времена Рафаэль спокойно прошел бы мимо, но теперь, повинуясь неведомому импульсу, ноги сами понесли его к малышке.
— Привет. Что случилось? — Он склонился над рыдающей девочкой.
— Мой… мой котенок. — Она показала пальчиком на крышу небольшой постройки, где, притулившись на самом краю, и правда сидел напуганный котенок. — Я не могу туда залезть, — всхлипнула она. — Он боится слезать и мяукает уже несколько часов. Я пыталась подставить ему свой рюкзак, но Марсу страшно прыгать. — Она подняла на Рафаэля заплаканные глаза. — Ему там очень холодно…
— А родители твои где?
— Они работают на скорой, им не до Марса. — Девочка вытерла слезы рукой, с надеждой глядя на Рафаэля. — Вы мне поможете?
«С каких пор я заделался спасателем?» — подумал Рафаэль, но посмотрел на расстроенного ребенка, и все язвительные фразы будто сами собой исчезли.
— Нужно раздобыть лестницу.
