— Рот закрой, — проворчала она и притянула парня к себе за шею, крепко обнимая.
Дамиан склонился к ней, пряча лицо, пока его настырная преследовательница внимательное оглядывала всех, остановившись неподалеку. Тереза осторожно погладила его по затылку. Дамиан довольно замурлыкал. Пальцы девушки ласково перебирали его волосы. Робко, почти невесомо играя с карамельными прядями.
Дженна, подозрительно прищурившись, остановилась возле них на долю секунды, но, кажется, не узнала Дамиана. Фыркнув, она наконец-то ретировалась. Но они не отстранились друг от друга. Что-то произошло. На одно мгновение. Долгое, протяжное мгновение. Которое нечто неуловимо и безвозвратно изменило. Когда он коснулся кончиком носа ее уха. От Терезы пахло яблоками и печеньем. Он вдохнул этот сладкий аромат, подался всем телом ближе, крепче обнимая ее. Она не отстранилась. Затаила дыхание. Ласково провела подушечками пальцев по его шее, чуть царапая короткими ногтями. Ощупывая позвонки. Ниже. Ощущая его опаляющее горячее дыхание. До разрядов тока. Мурашек по позвоночнику. Ей хотелось коснуться пальцами его лица… Сердце забилось чаще, испуганно, в замешательстве.
Звонок его мобильного прозвучал как гром среди ясного неба. Тереза тотчас смущенно отскочила от Дамиана. Ее щеки пылали. А он рассмеялся. По-мальчишески беззаботно, слегка запрокинув голову. Зеленые глаза блестели задором и неприкрытым весельем.
— Я знал, что моим чарам сопротивляться невозможно, — самодовольно заявил парень. — Передумала насчет поцелуя? — Дамиан облизнул губы, все еще хитро улыбаясь ей.
— Спасибо. Воздержусь, — пробормотала Тереза, потупив взгляд и глядя в сторону.
Дамиан хотя и улыбался, но не мог не задаваться вопросом: а что бы случилось, если бы звонок не прервал их? Он никогда не рассматривал Терезу с…
У Дамиана была прекрасная семья. Несмотря на то что его отец был занятым человеком (Йохансен-старший возглавлял департамент полиции Данверса), он никогда не забывал про праздники и уделял единственному сыну много внимания и времени. И мама. Самая добрая, самая милосердная женщина на свете. Она дарила Дамиану всю свою любовь. Всегда ходила на родительские собрания в школе, была его лучшим другом. Маме он мог рассказать что угодно. Она не осуждала его и не смеялась, если он в чем-то ошибался. Все было идеально. До тех пор, пока мамы не стало. Она разбилась в аварии, когда Дамиану было двенадцать. С тех пор все пошло наперекосяк. Нет, папа никогда не был с ним груб. Ни разу руку не поднял на сына, в какие бы тот передряги ни попадал. Он не пил и не находил утешения в других женщинах после смерти жены. Отец просто замкнулся в себе, и они с Дамианом отдалились друг от друга. Каждый переживал горе по-своему.
Дамиан учился на юридическом факультете и вместе с Рафаэлем занимался организацией мотокроссов. В его задачу входило решение правовых вопросов, в этом он хорошо разбирался. Все шло своим чередом. Но примерно полгода назад отец внезапно женился. Поставил Дамиана перед фактом, что теперь в их особняке будет обитать его супруга и ее драгоценная дочь, которую Дамиан, как выяснилось, знал. За неделю до «вердикта» отца он был в клубе и столкнулся с этой девчонкой. Услышал ее разговор с подругой, нелицепри-ятые отзывы о своей семье и понял, что она собой представляет. Ненависть вспыхнула мгновенно, как спичка, брошенная в керосин. Пустила в нем корни и увеличивалась с каждым днем.
Дамиан наконец вышел из раздумья и ответил на звонок. Это был его знакомый из «Отбросов».
— Она снова убежала. На этот раз с каким-то парнем из «Вампиров». Камеры зафиксировали…
— Ты издеваешься?! — гневно перебил его Дамиан.
В голове просто не укладывалось.
— Прости, Дам, я правда пытался… — растерянно оправдывался Кристиан.
— Найди ее и не звони, пока эта дрянь не будет дома. Все понятно? — выпалил Дамиан, тяжело дыша от ярости.
— Да, все понял…
Дамиан оборвал звонок, не дослушав бессмысленные заверения. Проклятая девчонка решила опять поиграть у него на нервах. Совсем свихнулась — путаться с наркоманами?! Дамиан до боли стиснул зубы. А если Эвелин попадет в беду? Да, он ее терпеть не мог. Постоянно грубил и издевался над вредной девчонкой. Но все же… Мысль о том, что Эви могла серьезно пострадать, беспокоила его сильнее, чем он сам хотел признавать.
— Бестолковый ребенок… — проворчал он себе под нос, хмурясь.
Эви особенно бесилась, когда он так ее называл.
