Но все это было ничем по сравнению с нехваткой воды. Пару бутылок, которые прихватили в мешке, они быстро выпили и на второй день уже сидели с пересохшими ртами, в жаре и влажности окружающих дорогу джунглей. Не оставалось делать ничего, кроме как глядеть на проносящиеся мимо пейзажи и надеяться, что поезд поскорее приедет в пункт назначения. Несколько раз они проезжали мимо огромных озер. Они уже начали обсуждать, как хорошо было бы спрыгнуть с поезда в прохладную воду, но Тул покачал головой и сказал, что после этого им никак не вскочить в поезд обратно и, если они не хотят остаток пути идти пешком, надо терпеть.
Гвоздарю его слова не понравились, хотя он и не горел желанием еще хоть раз в жизни запрыгивать на поезд. И понимал, что это огромное создание право. Они коротали время, глядя на местность вокруг и разговаривая.
– Так что за люди тебя преследуют? – спросил Гвоздарь Ниту. – Почему ты так важна для них?
– Это Натаниэль Пайс. Мой дядя. Заключивший брак по расчету.
Она помолчала.
– Он и его люди хотят использовать меня для давления на отца.
Гвоздарь нахмурился, ничего не поняв. Нита увидела это.
– Отец узнал о некоторых его сделках. Пайс использовал средства семейной корпорации некорректно. А теперь он хочет использовать меня, чтобы отец не мешал ему. Это лучший способ надавить на него.
– Надавить?
– Пайс хочет, чтобы отец смирился с ним в тех вопросах, где возникли разногласия. Если я окажусь в руках Пайса, отцу придется согласиться. Пайс собирается сделать миллиарды, и не долларов. Китайских красных. Миллиарды.
Ее темные глаза сверлили его.
– Больше, чем можно сделать на вашем сломе кораблей, за все то время, что он будет продолжаться. Хватит, чтобы построить тысячу клиперов.
– А твой папа против?
– Речь о разработке нефтеносных песков и очистке. Способ получить сгораемое топливо, замену сырой нефти. Процесс не был одобрен из-за лимитов на выброс углерода. А Пайс занялся процессом очистки в наших северных владениях и тайно доставлял продукцию клиперами Пателей через полюс, в Китай.
– Большая удача, как я погляжу, – сказал Гвоздарь. – Точно так же, как свалиться в нефтяной карман, уже имея наготове покупателя. Разве твоему отцу не проще войти в долю и позволить Пайсу этим заниматься?
Нита ошеломленно поглядела на него, открыв рот. Закрыла. Открыла снова в полнейшем замешательстве.
– Черный рынок топлива, – рыкнул Тул. – Запрещенного конвенциями, если не фактически. Единственное более доходное дело – поставки полулюдей, но они абсолютно законны. И это не все, так, Везучая Девочка?
Нита с трудом кивнула.
– Пайс может избежать штрафов за выброс углерода из-за территориальных споров в Арктике, а если речь заходит о Китае, то туда можно все продавать, не оставляя следов. Рискованно, незаконно, и отец узнал об этом. Собирался заставить Пайса выйти из семьи и бизнеса, но Пайс сделал ход раньше.
– Миллиарды китайских красных, – сказал Гвоздарь. – Это столько стоит?
Она кивнула.
– Значит, твой отец безумец. Ему надо было заняться этим бизнесом.
Нита поглядела на него с отвращением.
– Нам что, мало затонувших городов? Мало людей, погибших при затоплении? Наша компания – честная. То, что есть спрос, не значит, что мы обязаны его удовлетворять.
Гвоздарь расхохотался.
– Пытаешься сказать мне, что у твоих торговцев кровью чистая совесть? Типа произвести немного бензина – хуже, чем наживаться на нашем поте и крови, скупая ржавое железо с кораблей для утилизации.
– У нас есть совесть!
– В конечном счете все сводится к деньгам. И ты, оказывается, стоишь намного больше, чем я думал.
Он оценивающе поглядел на нее.
– Хорошо, что ты мне этого не сказала до того, как я сжег все мосты со своим папой.
Покачал головой.
– Я бы, наверное, позволил ему продать тебя в этом случае. Твой дядя Пайс заплатил бы громадные деньги.
– Ты серьезно? – спросила Нита, неуверенно улыбнувшись.
Гвоздарь и сам не был уверен.
– Чертова уйма денег, – сказал он. – Единственное, почему ты можешь позволить себе блюсти мораль, это потому, что у тебя нет такой нужды в деньгах, как у обычных людей.
Он заставил себя не выказать охватившее его отчаяние, разочарование в выборе, который уже не сделаешь заново.
Ленивка была и дурой, и предателем, но Гвоздарь не мог отделаться от мысли, что Норны преподнесли ему самую большую в мире удачу, а он ее не взял.
– Так как же ты попала в ураган, если ты такая ценная?
– Отец отправил меня на юг, подальше, на случай, если начнутся серьезные разборки. Никто не должен был знать, где я.
Она поглядела в никуда.
– Мы не знали, что они нас преследуют. Не подозревали, – поправила она себя. – Капитан Аренсман сказал, что надо уходить. Он знал. Не знаю, откуда. Может, он был одним из них, но передумал. Может, подумал о Судьбе.
Она покачала головой.
