– Скверным он человеком был, – сказала она. – Мало о ком я такое скажу, но Ричард Лопес оставил по себе очень много боли.
– Ага, – согласился Гвоздарь. Но все равно не мог прийти в себя. Отец был сумасшедшим, все портил и, если сказать честно, был воплощенным злом. Но теперь, когда он погиб, Гвоздарь никак не мог отделаться от воспоминаний. О тех временах, когда он был другим. Не под наркотиками, когда смеялся над чужими шутками, когда они жарили поросенка на берегу. О хороших временах. Безопасных, когда отец улыбался, рассказывал про людей, заработавших большие деньги. Все, не хуже, чем Лаки Страйк.
– Он не был злым без остатка, – пробормотал он.
– Не был, – качая головой, согласилась Садна. – Но и хорошим не был. По крайней мере под конец. И уже достаточно давно.
– Да, знаю. Если бы я его не убил, то он бы убил меня.
– Но от этого не легче, так?
– Так.
Садна печально усмехнулась.
– Хорошо. Я рада.
Гвоздарь удивленно поглядел на нее.
– Ричард ничего не чувствовал, причиняя людям боль. Ему плевать было. Хорошо, что ты чувствуешь. Поверь мне. Хорошо, даже если от этого больно.
– Не знаю, – глядя на море, сказал Гвоздарь. – Может, ты ошибаешься. Я…
Он задумался.
– Я был рад, когда убил его. Рад по-настоящему. Помню, как глядел на все эти рычаги и понимал, что я должен сделать. И сделал.
Он поглядел на Садну.
– Как только услышал, что машины заработали, понял, что победил. Будто удачу поймал, как Лаки Страйк. Это было здорово. Лучше, чем выбраться из каюты с нефтью. Лучше, чем найти разбившийся корабль с Везучей Девочкой. Я остался жив, а он – нет, и я почувствовал силу. Настоящую силу.
– А теперь?
– Не знаю.
Гвоздарь пожал плечами.
– Голубоглазая. А теперь он.
Посмотрел на Садну.
– Тул сказал, что я, как отец, когда я Голубоглазую зарезал…
– Ты не…
– А может, да? Я сейчас ничего не чувствую. Ни черта. Я был рад, когда это сделал. А теперь ничего не чувствую. Пустота. Просто пустота.
– И это тебя пугает.
– Ты же сказала, что отец ничего не чувствовал, причиняя боль другим.
Садна протянула руку и взяла его за подбородок. Повернула к себе так, чтобы он не мог отвернуться.
– Послушай, Гвоздарь. Ты – не твой отец. Будь ты, как твой отец, ты бы сейчас на берегу пил с друзьями, искал себе девочку, чтобы ночь провести, и был бы вполне доволен собой. А не сидел бы здесь, беспокоясь, почему это вдруг тебе не стало плохо.
– Ага. Наверняка.
– Я это знаю. Поверь мне, если себе не веришь. Чтобы прийти в себя после такого, нужно время. Прямо сегодня лучше не станет. И даже завтра. Может, через год. Может, через год ты почти все забудешь. Но оно всегда с тобой останется. Ты обагрил руки кровью.
Она пожала плечами.
– Это никогда не проходит даром. Никуда не девается.
Она кивнула в сторону деревьев, где Лаки Страйк затеял строительство святилища Норн.
– Иди, сделай подношение Норнам. Будь благодарен за то, что оказался удачлив, быстр и умен. А потом займись чем-нибудь по-настоящему полезным.
– Только-то? Всего-то? – со смехом спросил Гвоздарь. – Пойти и сделать что-то хорошее?
– А ты хочешь, чтобы тебя кто-нибудь побил? Чтобы Лаки Страйк тебе отомстил, око за око?
– Не знаю…
Гвоздарь пожал плечами.
– В самом конце…
Он задумался и прерывисто выдохнул.
– В самом конце, мне кажется, он вдруг стал другим. Будто вернулся в прошлое. Наверное, он сейчас меня видит…
Гвоздарь умолк.
– Он не был плохим без остатка, – сказал он после паузы. Тряхнул головой, возвращался к этому снова и снова. Повторял, даже не зная, почему.
– Станет легче со временем, – сказала Садна, взяв его за плечо. – Поверь мне.
– Ага. Спасибо.
Он глубоко вдохнул и поглядел на синие волны. Некоторое время они молчали.
Подошла Пима, присела рядом.
– Вы уже готовы?
Садна кивнула.
– Надо еще с парой человек поговорить.
Хлопнула Гвоздаря по спине.
– Пригляди за ним, ладно?
Встала и пошла вдоль берега.
Пима устроилась рядом. Ничего не говорила, просто ждала. Терпеливо.
Они глядели на кипучую деятельность в заливе. На «Бесстрашный» погрузили почти всю провизию. Они пойдут на север, к родным Везучей Девочки. Уже связались с кланом, и новость о том, что Нита выжила, как и о предательстве Пайса, уже вызвала подвижки в силовом противостоянии. Люди, верные Ните и ее отцу, боролись, возвращая себе власть в компании. Блоки выборщиков менялись, сказала Нита. Что бы там это ни значило. Она, похоже, была довольна, и Гвоздарю оставалось лишь предположить, что это к лучшему.
– Чертовски странный у них там мир, – сказал Гвоздарь.
– Ага, – согласилась Пима. – Уже готов отправиться и поглядеть на него?
– Наверное, да, – подумав, ответил Гвоздарь и кивнул.
Они встали и пошли к берегу. Шлюпки перевозили на «Бесстрашный» пресную воду под присмотром Лаки Страйка. Тот быстренько договорился с победившими в морском бою, и теперь Лаки Страйк, похоже, снова оказался чертовски везуч. Нита сказала, что он даже договорился о правах на затонувшую «Полярную звезду», если найдет способ поднять ее.
