Бесшумно оттолкнувшись от деревянного настила, Сораса запрыгнула на сеть из канатов, свисавшую с внешней части корабля над поверхностью воды. Дом последовал за ней. Они оба крепко вцепились в веревки и постарались дышать тихо и ровно. Заметить их было практически невозможно – их фигуры терялись в полумраке и дыме от пожара.
Громкий окрик прорезал гомон толпы в доках. Моряки на борту галеры завопили в ответ, однако один голос перекрыл все остальные звуки.
– Быстрее! – приказала капитан, подбегая к ограде.
Дом и Сораса вжались спинами в канатную сеть, словно моллюски, прицепившиеся к коже кита.
Толпа на причале начала расступаться, словно ее разрезали пополам. По образовавшемуся проходу неслись двое мужчин. Здоровенный джидиец расталкивал людей в разные стороны; его обнаженные руки были покрыты узелками и завитушками татуировок. Рядом с ним бежал невысокий стройный парень с темной кожей и гораздо более ловкими движениями. Его широкая улыбка перешла в смех, когда они взобрались на борт – в самый последний момент перед тем, как команда корабля подняла трап.
В следующую секунду одни моряки отдали швартовы, другие налегли на весла, и корабль отчалил от берега, разрезая зловонные воды канала.
Они были не единственными, кто почувствовал нависшую над доками угрозу. Остальные смекалистые капитаны тоже вели свои корабли к выходу в гавань. Свисавшие с кормы канаты тащились вслед за судами. Заполонившие причалы моряки делали все возможное, чтобы спастись из порта Странников прежде, чем в нем разгорится новая катастрофа.
Дом не смел доверять надежде, вспыхнувшей у него в груди. Он стиснул зубы так сильно, что они грозили раскрошиться в порошок. В его ушах раздавалось биение сердца Сорасы. Она боялась, и исходившие от нее волны страха, казалось, наполняли воздух вокруг них ядом. Ни Древний, ни убийца-амхара почти не дышали, изо всех сил цепляясь за веревки сети. С каждым взмахом весел воды канала с тихим шипением обдавали их холодными брызгами.
По мере того как они приближались к долгожданной свободе, воздух вокруг становился все горячее и горячее. Зарево пожара, полыхавшего во Флотской гавани, освещало черное небо. Дом слышал, как моряки прыгают с горящих судов в воду и зовут на помощь, а солдаты в доках выкрикивают односложные приказы. Пусть галлийцы и были врагами, сердце Дома наполнилось жалостью. Они были не виноваты в том, что им приходилось служить королеве и ее демону.
Львиные Клыки уже маячили перед носом корабля. Обе башни кишели суетившимися солдатами. Дом видел их силуэты в окнах и у парапетов на вершине стен. По обеим сторонам канала свисала, исчезая в воде, черная цепь. Она походила на свернувшуюся кольцами змею, источающую угрозу.
Дом напряг слух, в любое мгновение ожидая услышать, как цепь приходит в движение и обрекает их побег на провал. Он практически чувствовал, как на его запястьях закрываются наручники, а горло сковывает железный ошейник. Перед его внутренним взором предстала бескрайняя и неотвратимая тьма подземелья.
Когда корабль поравнялся со зловещими громадами башен, изо рта Дома вырвалось шипение.
Затем башни остались позади, растворяясь в завесе дыма.
Палуба «Бурерожденной» огласилась радостными возгласами. Стук шагов становился все громче по мере того, как пурпурные паруса раскрывались и раздувались от ветра, унося корабль на просторы Долгого моря.
Капитан Мелиза ан-Амарат, силуэт которой выделялся на фоне пламенеющей Флотской гавани, кричала громче всех.
От ее вопля по спине Дома пробежал холодок.
«У нее точно такой же голос, как у Корэйн», – вздрогнув, подумал он.
В следующий момент на корпус корабля обрушилась очередная волна, накрыв Дома и Сорасу с головой. Вода здесь была холоднее, чем в речных каналах, и ее удар походил на хлесткую пощечину. Дом инстинктивно выставил руку и сильнее прижал Сорасу к сплетению канатов. На ее лицо налипли мокрые пряди волос, но это не помешало ей едва не прожечь его взглядом. Тем не менее она ничего не сказала, позволяя Древнему подстраховать ее от падения.
Дом тряхнул головой. Они пробыли в море меньше часа, а его желудок уже сжимался каждый раз, когда галера качалась на волнах. Он сжал зубы, борясь с приступами хорошо знакомой ему морской болезни. Сколько бы ни продлилось это путешествие, одна только мысль о нем вызывала ужас.
Когда волны немного успокоились, Сораса вскарабкалась по переплетению канатов и перемахнула через перила. Дом с легкостью последовал за ней. Они спрыгнули на палубу, осыпав ее фонтаном брызг. Оба походили на утопленников, восставших из морских глубин.
Команда бывалых пиратов встретила их дюжиной обнаженных клинков. На лицах моряков, озаренных красноватыми бликами нескольких фонарей, читались враждебность и показная храбрость. Но в глубине их глаз Дом видел страх.
Дом лишь устало моргнул и отряхнулся, как промокший пес.
Сораса, стоя рядом с ним, презрительно изогнула губу и фыркнула, после чего отжала воду из волос. Она выглядела так, словно просто-напросто попала под ливень, а не вылезла из глубин черного моря.
