Корэйн открыла глаза и едва слышно выдохнула, радуясь еще одной ночи без сновидений. После случившегося в Джидаштерне она почти не видела кошмаров, но все равно внутренне напрягалась каждый раз, когда ложилась спать. Она слишком хорошо помнила красный огонь в глазах Эриды, раскинувшуюся по земле тень Того, Кто Ждет и Его шепот, звучавший у нее в голове.
С прибытием Эндри ей стало легче вставать по утрам. Вместо того чтобы валяться в кровати лишний час после пробуждения, она сразу поднималась, покидая теплое гнездышко из множества одеял. Она все еще не привыкла к царившему в замке холоду и сомневалась, что ее тело хоть когда-нибудь к нему приспособится.
Натягивая на себя одежду, Корэйн задумалась, а научился ли ее отец не обращать внимания на холод?
Когда она засовывала ноги в сапоги, у нее заурчал живот, отвлекая от назойливых мыслей. По зову желудка она спустилась из гостевой башни и направилась в пиршественный зал, которым Древние, казалось, никогда не пользовались.
С тех пор как Чарли и Гарион отправились на разведку, прошло почти две недели, но в глубине души Корэйн понимала, что с ними все в порядке. Они наверняка добрались до Ленавы, ближайшего калидонского города, и теперь прохаживались по улицам, собирая слухи и знаки, которые указали бы на то, что буря близко.
Эндри уже находился в пиршественном зале и сидел за столом, заставленным разными блюдами. Еды было слишком много – гораздо больше, чем могут съесть несколько смертных, гостивших в замке. Корэйн готова была поспорить, что бессмертный повар даже не представляет, сколько пищи им нужно, поэтому решил подстраховаться и сделать все, что было в его силах. Просто так, на всякий случай. Стол ломился от тарелок с кашей, свежеиспеченного хлеба, смазанных медом яблок, блестящей ветчины, яичницы, в которой по-прежнему шипело масло, вкуснейшего твердого сыра и кусочков сливочного масла. При виде всех этих яств в животе Корэйн снова заурчало.
Обернувшись через плечо, Эндри улыбнулся ей. Он был по-прежнему укутан в джидийские меха.
– Проголодалась?
– Немного, – ответила Корэйн и положила на тарелку всего по чуть-чуть. – Их повара, должно быть, ужасно устают. Им приходится готовить три раза в день, хотя раньше не приходилось вовсе, – добавила она и, сев за стол, откусила кусочек яблока. – Наверно, они проклинают нас за то, что мы заставляем их так много работать. Итак, какой напиток нам подали сегодня?
Кивком Корэйн указала на другой конец стола, где рядом с тарелкой Эндри стоял маленький заварочный чайник. От одной из двух одинаковых чашек, наполовину наполненной горячей жидкостью, исходил пар. Вторая пустовала, явно дожидаясь ее.
Эндри улыбнулся еще шире, явно гордясь собой.
– Я нашел имбирь, – сказал он, наливая чай во вторую чашку. От поднимающегося в воздух пара истекал сладковато-пряный запах. – Ты когда-нибудь пробовала его?
Корэйн вдруг вспомнила свой старый домик, как над огнем медленно закипал чайник. Маму, стоящую у маленького стола. Одной рукой она гладила по голове маленькую Корэйн, а другой разминала коричневатый корень в однородную массу.
– Да, – ответила она. – Мама привозила его из своих плаваний и готовила мне имбирный чай, когда я болела. – Ее голос дрогнул, и она поправила себя: – Если, конечно, была дома. Чаще всего это делал Кастио, пока у нас не заканчивались запасы имбиря.
Эндри изогнул темную бровь.
– Кастио?
В памяти Корэйн возникло еще одно воспоминание. Пожилой мужчина, загорелый и морщинистый, послушно следовал за ней по дороге в порт Лемарты. Его ярко-голубые глаза наполовину скрывались под кустистыми седыми бровями. У него была странная походка: за свою долгую жизнь он привык стоять на палубе корабля. Когда Корэйн была совсем ребенком, он даже держал ее за руку, а она хихикала, глядя на то, как он шагает рядом с ней, покачиваясь из стороны в сторону.
– Старый моряк, которого мама вынудила стать моей нянькой, – ответила Корэйн с нежностью в голосе.
От уголков темно-карих глаз Эндри побежали лучики морщинок.
– Интересно, что для него оказалось труднее: следить за тобой или пиратствовать?
– Обычно он говорил, что следить за мной тяжелее, – ответила Корэйн, почувствовав горечь от этих слов. Она сделала глоток чая и тихо добавила: – Я даже с ним не попрощалась, когда уходила из дома.
Ладонь Эндри слегка дернулась на столе. Корэйн подумала, что он сейчас потянется и возьмет ее за руку, но он лишь ласково посмотрел ей в глаза. Джидийские меха совершенно не подходили его смуглому лицу, полному тепла и доброты. А вот новые косички очень ему шли.
– Вы встретитесь снова только благодаря тому, что ты ушла из дома, – сказал он таким твердым голосом, что Корэйн не могла ему не поверить.
– Я на это надеюсь, – выдохнула она, все еще держа в руке яблоко.
Корэйн приступила к завтраку, поглощая все, что лежало у нее на тарелке. Эндри же откинулся на спинку стула и медленно отодвинул остатки своего завтрака в сторону.
– Я постоянно повторяю себе эти слова, – пробормотал он, глядя на высокие окна, из которых открывался вид на скалу и раскинувшуюся под ней долину.
