Корэйн рассказывала Эндри об этом, когда он только прибыл в Айону. Кроме того, что Вальнир приходился братом леди Эйде, его также изгнали в Оллвард прежде, чем Древние утратили доступ к Глориану. Это случилось потому, что он боялся Веретен и создал оружие, способное их уничтожить.
«Он выковал Веретенные клинки, а теперь все мы вынуждены расплачиваться за это».
– Изибель говорит… – Голос Дириана дрогнул, и его заговорщицкая улыбка угасла. Он помрачнел. – Она говорит, что Вальнир и моя мать на своем собственном примере доказали, что война чересчур опасна. Они пролили слишком много крови Древних, и она не собирается повторять их ошибку.
Повелитель Ковалинна был слишком юн, чтобы уметь хорошо скрывать эмоции. В его глазах заблестели слезы, лицо и шея покрылись красными пятнами, и он весь напрягся, чтобы не расплакаться. Рука Эндри дернулась, и он едва не обнял Дириана, на мгновение позабыв, что тот является Древним лордом, а не скучающим по дому мальчиком-оруженосцем, который разревелся в дворцовых казармах.
– Соболезную, – пробормотал Эндри и присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Дирианом. – Я горюю о ваших погибших родичах. И о вашем доме.
Дириан наморщил нос, как будто это могло помочь ему сдержать слезы, а потом смущенно провел по глазам тыльной стороной ладони.
– Ковалинн никогда не был нам домом. По крайней мере, не в полной мере. Мы дети Глориана, – сухо сказал он, словно повторяя слова молитвы, которые тем не менее совершенно не помогали ему справиться с тоской. – Однако Ковалинн был единственной родиной, которую я знал, – полушепотом добавил он.
«Да плевать на эти условности и титулы».
Не удержавшись, Эндри положил руку на плечо юному бессмертному. Стоявшие позади него ковалиннские стражники напряглись, но Дириан прильнул к ладони оруженосца и даже позволил себе всхлипнуть.
– У меня тоже не осталось дома, – произнес Эндри дрожащим голосом, вспоминая Аскал, дворец, рыцарей и оруженосцев, с которыми он прожил всю свою жизнь бок о бок. Он даже подумал о королеве, предавшей всех. Он горевал обо всем этом, равно как и о себе. И о своей судьбе, которой уже никогда не предстоит исполниться. – «Сожги свою жизнь», – пробормотал он, вспомнив слова Вальтик. Казалось, с тех пор как она произнесла их, минула целая жизнь.
Дириан бросил на него непонимающий взгляд:
– О чем это вы?
– Эти слова когда-то произнесла женщина, которая приходится мне другом, – ответил Эндри. – Она сказала, что я должен сжечь свою жизнь, чтобы спасти мир. Что ж, от моей жизни не осталось ничего, кроме пепла.
– Моя жизнь тоже сгорела, – проговорил Дириан, шмыгнув носом.
В этот момент айонские стражники выпрямили спины и потянулись к дверям в тронный зал. Эндри обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как тяжелые створки распахиваются и на пороге появляются повелители Древних во всем своем великолепии.
Впереди шагала Изибель, по-прежнему облаченная в белые одежды. Серебристо-золотые волосы струились по ее спине, а серые, как луна, глаза смотрели сквозь Эндри, словно он был лишь сгустком тумана. Она решительно ступала по коридору, а ясеневая ветвь в ее руке дрожала и поблескивала. Вальнир с леди Эйдой, одинаково белокожие и рыжеволосые, следовали за ней вплотную.
На некотором отдалении шла Корэйн. Она выглядела растерянно, но старалась не отставать от трех грозных Древних.
– Пойдем, Дириан, – резко сказала Эйда.
Юный лорд бросил на Эндри ласковый взгляд, а затем подчинился приказу матери. Эндри, в свою очередь, торопливо поравнялся с Корэйн.
– Ну что? – спросил он, подстраиваясь под ее шаг.
Корэйн нахмурилась, и в ее черных глазах вспыхнул огонь.
– Мне позволили сказать всего несколько слов и не дали толком ничего объяснить, – прошипела она. – Они только и делают, что переговариваются между собой. Время для них ничего не значит.
Эндри знал, что Древние отлично слышат их разговор. Он готов был поспорить, что именно на это и рассчитывает Корэйн.
– Таристан и Эрида скоро будут здесь. Они захотят убить меня и забрать Веретенный клинок, – продолжила она, шагая по коридору. – Единственный вопрос состоит в том, сколько времени нам осталось. И что мы можем сделать, прежде чем Эрида обрушит на нас всю мощь своей короны.
Эндри, как никто из ныне присутствующих в Айоне, представлял силу войска Эриды. В ее многотысячных легионах служили профессиональные солдаты, которых всю жизнь учили воевать и покорять новые территории. В распоряжении королевы были не только кавалерия и пехота, но и осадные орудия. Эндри покачал головой, чтобы отогнать возникшую перед его взглядом картину того, как катапульты осыпают снарядами городские стены Айоны.
– Хорошо, что хоть Чарли проявил благоразумие, – горько проговорила Корэйн.
Эндри кивнул. Какой бы маленькой ни была Левана, Чарли и Гарион могли узнавать там новости, в отличие от кокона Айоны, полностью отрезанного от мира смертных.
