Прищурившись, Корэйн еще раз посмотрела на одну из карт, висевших на стене.
«Это Глориан», – поняла она, разглядывая странные очертания материков мира Древних. Как и в подземном зале, она почувствовала на коже легкое давление. Оно пульсировало в ее плоти, добираясь до самых костей.
Веретенный клинок тоже едва заметно вибрировал.
По спине Корэйн пробежал холодок. Она снова подумала о Веретене, горящем где-то неподалеку. Куда оно вело, было известно лишь богам, и от этой мысли у нее сжался желудок.
«Знает ли об этом Изибель?» – вздрогнув, подумала она. Ее пальцы, касавшиеся пергамента, слегка дрожали. Почувствовав прилив тошноты, она отвернулась от стола.
И оказалась лицом к лицу с правительницей Айоны – безмолвной, словно призрак. Сердце Корэйн подпрыгнуло в груди, и все ее тело загудело, как будто в него ударила молния.
– Проклятые Древние, – выругалась Корэйн, пытаясь успокоиться.
Изибель склонила голову набок, и водопад серебристо-золотых волос заструился по ее плечам. От ее жемчужных глаз и бледной кожи исходило сияние. Правительница обладала жестокой красотой, напоминавшей изморозь на цветке.
– Корэйн из Древнего Кора, – произнесла она, голосом выделяя каждую букву.
По спине Корэйн побежали мурашки. «Это не мое имя», – хотелось сказать ей.
– Ты заблудилась, – продолжила Изибель, – или же хотела вторгнуться в мои личные покои?
Сглотнув комок, Корэйн сильнее уперлась ногами в пол. Когда-то давно – еще в прошлой жизни – она испытала бы стыд за то, что ее поймали там, где ей не подобает находиться. Но теперь все было иначе. Слишком многое стояло на кону, чтобы заботиться о подобных вещах. Слишком много препятствий преграждало ей путь, и Изибель была одним из них.
– Вы говорили, что видите во мне надежду, – сказала Корэйн, уставившись в лицо Изибель. Она наблюдала за правительницей в ожидании, что та моргнет или поморщится, позволив Корэйн прочитать ее эмоции. – Надежду на что?
Изибель перевела взгляд на полки, заставленные книгами, а затем на окна, сквозь которые лился золотистый свет. Солнце в долине садилось рано, прячась за высокие пики Монариана, и тени на полу уже начинали сгущаться.
– Боюсь, я не знаю ответа на этот вопрос, – пробормотала Изибель, покачав головой. – Мне бы хотелось, чтобы я могла ответить тебе. Мне жаль… жаль, что я не могу дать тебе того, о чем ты просишь.
Корэйн стиснула зубы.
– Что вам мешает?
От ее внимания не ускользнуло, как Изибель бросила взгляд на стену всего на мгновение, а потом снова на Корэйн.
«Она смотрела на карту», – догадалась Корэйн, чувствуя, как сжимаются внутренности.
– Цена слишком высока, – сокрушенно проговорила Древняя и сцепила руки на груди, переплетая пальцы между собой. – Кроме того, у меня не осталось наследников, которым я смогла бы передать Айону. У моего народа нет будущего в этом мире.
Голос Изибель оборвался. Корэйн ни капли не сочувствовала ей, пусть даже они скорбели по одним и тем же умершим.
Живот Корэйн снова сжался, но на этот раз от ужасного осознания правды, которая гудела на коже подобно магии. Подобно прикосновению Веретена, находившегося где-то неподалеку.
«Веретена, которое посмел бы открыть один лишь Таристан».
– Судьба Варда еще не предрешена, – хриплым голосом произнесла Корэйн.
Изибель ответила ей меланхоличным взглядом.
– Она уже высечена на камне.
Усилием воли Корэйн заставила себя отвернуться от Древней правительницы и уйти из галереи.
– Тогда я разрушу его.
Корэйн не знала, кто убедил Изибель снова созвать общий совет, но подозревала, что к этому приложили руку Вальнир и Эйда.
В этот раз их было меньше. Из новоприбывших к ним присоединились всего несколько человек, включая Айсадере и сэра Гамона. Предназначенные для смертных стулья были расставлены полукругом перед возвышением, на котором стоял трон. Заняв свое место, Корэйн стиснула зубы: от нее не укрылось, что Древние возвышались над остальными, в то время как людям приходилось смотреть на них снизу вверх. Она надеялась, что Айсадере и сэр Гамон не восприняли это как личную обиду.
– У меня такое чувство, что я снова предстал перед судом, – пробормотал Чарли, присев рядом с Корэйн. По крайней мере, он выглядел соответствующе случаю: он надел мягкие серые одежды и вымыл каштановые волосы, которые теперь спадали ему на плечи аккуратными локонами.
Несмотря на раздражение, Корэйн немного расслабилась.
– И какой это был бы раз?
Чарли пожал плечами и неопределенно взмахнул рукой.
– Я уже сбился по счета.
– Седьмой, – пробормотал Гарион, устроившийся рядом с ним. Амхара по-прежнему носил свои кожаные доспехи, но поверх них была накинута длинная черная соболиная шуба, которая помогала внутри этих ледяных стен сохранять тепло.
Она была ему к лицу в той же степени, что и волчья шкура Эндри. Бывший оруженосец не спешил садиться и просто барабанил пальцами по спинке стула, выдавая свою тревогу.
– В чем дело? – спросила Корэйн и ласково положила руку ему на запястье.
Его пальцы тут же замерли.
