Каким-то образом ему удалось забыть и о драконе, и о красном небе, и о городе, оставшемся позади. И даже о Таристане. И даже о Корэйн. Сейчас для Дома существовали лишь упиравшаяся в плечо пика, приближавшийся авангард галлийской кавалерии и его собственное дыхание. Весь мир сузился до одного этого места, а течение времени – до одного этого мгновения. Сейчас он особенно остро ощущал каждый звук и запах. Чувствовал себя так, словно о его тело вот-вот разобьется приливная волна.
«Мы сломим их быстрее, чем они нас».
Стрелы изогнулись и на мгновение замерли, прежде чем устремиться в цель.
Комья земли и грязи вылетали из-под копыт многочисленных лошадей и окутывали приближавшуюся кавалерию мутной пеленой. Галлийцы кричали, обнажив скрытые шлемом зубы, а над их головами по-прежнему реяли флаги. Кони и их всадники внушали ужас. В следующую секунду в некоторых из них вонзились видэрийские стрелы. Лошади и люди повалились на землю, нелепо дергая конечностями.
Дом собрался с силами. Каждая мышца в его теле напряглась, чтобы нанести сокрушительный удар. Все его сородичи на передней линии сделали то же самое.
«Мы сломим их быстрее, чем они нас», – взмолился он.
Потом галлийские легионы разбились о стену из видэров.
Рыцари, достигшие заграждения первыми, в ужасе округлили глаза, а их кони отчаянно заржали. Удерживая позиции, видэры вонзили пики в человеческую и звериную плоть. Жаркая кровь потекла рекой, превращая землю в красное месиво. Лошади вставали на дыбы, а рыцари в отчаянии молотили ногами в попытке удержаться в седлах. Передние линии двух армий встретились, наполнив воздух треском ломающихся костей. Галлийские кавалеристы, формирующие следующий ряд, были вынуждены повернуть назад, чтобы не быть пронзенными подобно их товарищам. Флаги опустились, барабаны сбились с ритма, а смертные командиры закричали, пытаясь перестроить разбитую линию своего войска.
Дом увидел в этой ситуации возможность для наступления.
– ВПЕРЕД! – проревел он.
Видэры сдвинулись с места единой волной. С поднятыми окровавленными пиками они зашагали прямо по груде трупов. Лучники следовали за ними, осыпая галлийцев дождем из смертоносных стрел.
Часть кавалеристов попыталась обогнуть стену из видэров, чтобы атаковать с фланга, но вместо этого встретила защитные рвы. Кони барахтались в грязи, в то время как их всадники, пронзенные острыми кольями, истекали кровью. Тактика сработала – кавалерия уперлась в ощеренную пиками стену Древних.
Тем не менее наступление галлийцев не закончилось. Длинная колонна кавалерии снова выстроилась в ровные ряды. Рыцари Эриды были подобны реке, а Домакриан походил на плотину, удерживающую бурный поток.
– Вперед, – снова прокричал он. Линия видэров осторожно продвигалась навстречу рыцарям.
Боковым зрением Дом следил за краем оборонительного рва. Им нельзя было сильно выходить вперед, чтобы не оставить фланги без защиты. Они не могли допустить, чтобы кавалерия обогнула их с двух сторон и напала со спины.
В следующее мгновение паривший позади кавалерии дракон взревел, напугав галлийских лошадей. Дом похолодел от ужаса. Он знал, что Таристан не колеблясь предаст огню тысячу собственных солдат, только бы завоевать Айону. Сердце Древнего замерло в груди, и он приготовился сгореть заживо.
Однако дракон взмыл в красное небо – словно еще одна выпущенная из лука стрела. Дом озадаченно наблюдал за его полетом.
Когда он осознал, что происходит, новая волна ужаса охватила его. Он отчаянно желал, чтобы чудовище вернулось и спалило их всех.
Дракон парил над войском Айоны, совершенно не обращая на них внимания, словно они были слишком незначительной добычей. Несколько стрел отскочило от его драгоценной чешуи, но чудовище даже этого не заметило. Раскрыв пасть, оно устремилось к Айоне – и к возвышавшемуся в ее сердце замку.
– Держать строй! – крикнула Изибель за спиной Дома, заставив его вздрогнуть.
Дом быстро заморгал, обнаружив, что успел обернуться. Как будто уже собирался бросить сородичей и кинуться обратно в город. Он с трудом сглотнул ком, всей душой жалея, что не может так поступить. Он отдал бы все что угодно, только бы снова оказаться в замке рядом с остальными Соратниками.
Но он лишь повернулся лицом к полю битвы.
У него не было выбора. Как бы ему ни хотелось, он не мог просто развернуться и убежать.
Оставалось верить, что стены замка выдержат огненную мощь дракона. На собственное спасение Дом уже перестал надеяться, и он думал только о Корэйн и Сорасе. Он должен сделать все возможное, чтобы они обе выжили.
Внезапно к реву дракона присоединился другой, более пронзительный крик, напоминавший клекот орла. Дом вздрогнул и, обернувшись, сквозь частокол пик увидел, как дракон из Джидаштерна кружит над Айоной, изрыгая поток пламени.
Дом прищурился, не веря своим глазам, и почувствовал, как у него отвисает челюсть. И в своем удивлении он был не одинок. Воины обеих армий замедлились и подняли глаза к алому небу, в котором яростно носились уже не один, а два дракона.
