Язвительный голос, столь ненавистный Эндри, словно обжег его изнутри. Если бы он уже не стоял на коленях, то наверняка бы повалился на землю.
В одном из арочных сводов показался Таристан из Древнего Кора. Он остановился, разглядывая розарий. Он выглядел точно таким же, каким Эндри запомнил его еще из Джидаштерна: растрепанным и заляпанным кровью. Его глаза напоминали два колодца, полных неутолимого голода. Когда Таристан обвел взглядом сад, Эндри помимо воли поежился от страха. «Нет, сейчас он выглядит хуже, чем в моих воспоминаниях», – подумал он. Таристан был усталым. На его пальцах, сжимавших ничем не примечательный меч, виднелись синяки и кровоточащие порезы. По шее расходились выпуклые белые вены. Казалось, он гниет изнутри. Возможно, все так оно и было.
Рядом с ним, сгорбившись, стоял красный маг. При взгляде на него у Эндри сжался желудок. Из глаз Ронина – точнее из того, что от них осталось, – текли кровавые слезы. Он слепо крутил головой и раздувал ноздри, словно пытался учуять запах Веретена. «Не исключено, что он и правда на это способен». Несмотря на увечья, маг широко ухмылялся, обнажив свои крысиные зубы.
В коридоре сгущались тени, но сквозь них было хорошо видно, как к саду приближаются пошатывающиеся из стороны в сторону изувеченные фигуры. Эндри едва не рассмеялся вслух. «Парой мертвецов больше, парой мертвецов меньше – какая теперь разница?»
Изибель обернулась к Таристану и Ронину, скорчив недовольную гримасу.
– Я столько сделала ради вашей победы, но вы, смертные, все равно опоздали, – проворчала она. – Что ж, заходите. Забирайте то, что принадлежит вам, и я сделаю то же самое.
Ронин первым спустился по лестнице, довольно хихикая, хотя каждый шаг давался ему с трудом. Маг хромал и качался, вытянув вперед руку, чтобы не упасть.
Корэйн застыла на месте, сжимая в руке Веретенный клинок. Вытекавшая из ее раны кровь падала крупными рубиновыми каплями на землю. Корэйн глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями.
Ее дядя приближался к ней. Прежде чем перевести взгляд на Корэйн, Эндри мельком посмотрел на Домакриана и Сорасу. Увидев выражение лица убийцы-амхара, он подумал, что она вот-вот вскочит на ноги и бросится на Таристана.
– Вы храбро сражались, – произнес Таристан, проходя мимо них.
Сораса зашипела на него, словно змея.
– Ты будешь жалеть об этом до конца своих дней.
Дом, лежащий у нее на груди, издал влажный, прерывистый смешок, напоминавший предсмертный хрип.
– Ты король пепла, – произнес Дом, отхаркивая кровь. – Пепла – и ничего больше.
«Даже если ты король пепла, все-таки ты – король».
Эндри помнил эти слова. Таристан проревел их давным-давно, еще когда Кортаэль был жив и эта история только начиналась. Тогда, когда он был лишь отчаявшимся и опасным одиноким волком.
Эндри вздрогнул, внезапно осознав, что Таристан изменился. Терзавший его существо неутолимый голод куда-то исчез. Таристан по-прежнему оставался волком, но он утратил чрезмерную безрассудность и эмоциональность. Мужчина, некогда смеявшийся над умирающим братом, теперь был сдержан и не позволял себе ни ухмылки, ни лишних слов.
Его целью было лишь Веретено.
– Можешь взять эту честь на себя, – сухо сказал он, махнув рукой в сторону Корэйн.
– Какие же вы оба трусы, – выдохнула она. – Вы так хотите, чтобы наступил конец света, однако боитесь приводить приговор в исполнение собственными руками.
Она перевела взгляд со своего дяди на мага, а затем снова посмотрела на Эндри.
Эндри видел, что колесики у нее в голове отчаянно вращаются. Острый ум Корэйн отчаянно пытался отыскать хоть крошечный шанс на спасение этого мира.
В арочных проходах показались ожившие мертвецы. Они выглядели еще ужаснее, чем сохранилось в памяти Эндри. От некоторых из них остались лишь скелеты, скрепленные прогнившими сухожилиями и лоскутами кожи. Другие же умерли совсем недавно. Они были облачены в галлийскую форму: на одних Эндри видел одежду из грубой ткани, а на ком-то – изысканные шелка. Он пытался не смотреть в лица мертвецов, чтобы не знать, кем они были до того, как попали под власть Таристана.
Но одно лицо все равно бросилось ему в глаза.
Дом, лежавший среди роз, издал отчаянный стон, и на его лице отразилась невыразимая печаль.
Среди мертвецов, оцепивших сад жутким кольцом, стояла принцесса Древних. Она по-прежнему была облачена в зеленую броню, в которой сражалась в Джидаштерне. Некоторых деталей доспеха не хватало, а остальные были покрыты трещинами и засохшей коркой темной крови. Оставшиеся на ее голове волосы черным занавесом закрывали кошмарное, разлагающееся лицо.
– Рия.
Изибель резко втянула в себя воздух, и все ее тело напряглось. Как бы Эндри ни презирал правительницу Айоны, он не мог не посочувствовать ее горю. Ни одна мать не заслуживала судьбы, которая постигла ее.
Эндри слегка повернул голову, чтобы краем глаза посмотреть на нее. Изибель безмолвно рыдала, глядя на труп дочери, ковылявшей по саду. Ее руки дрожали.
Ее меч едва заметно опустился.
Затем в саду воцарился хаос. Чарли вскочил на ноги и, сжимая в руке длинный нож, бросился на Изибель.
