Дом двигался проворнее рыцарей, скованных тяжелыми доспехами, и изящно уклонялся от ударов их мечей. Галлийские воины были пригодны для ближнего боя и могли победить любого противника при помощи добротного меча и силы своих мышц. Рыцарей Львиной гвардии почитали больше остальных. Они проходили строгий отбор, чтобы защищать правителя Галланда ото всех возможных опасностей. Жизни множества королей были спасены только благодаря их мастерству. Исход многочисленных битв был решен благодаря искусным ударам их мечей.
Однако сегодня был другой случай.
В противостоянии с Домом у них не было ни единого преимущества. Он превосходил их обоих, вместе взятых, как по скорости, так и по мастерству и физической силе. Не говоря уже о силе воли.
Сталь ударилась о сталь, и по салону разнесся оглушительный лязг. Второй рыцарь попытался подойти сбоку, но Дом предвидел это движение и опустился на колено, заставив воина потерять равновесие. Стоило тому оступиться, как Дом сделал стремительный выпад, целясь прямо в грудь. Меч прошел сквозь оскалившуюся львиную пасть на тунике рыцаря, пробил латную сталь с кольчугой и погрузился в живую плоть, пронзив ее до костей.
Рыцарь закричал в агонии, схватившись за торчащий из тела меч. Молниеносным движением Дом выдернул клинок, и рыцарь осел на пол. В его груди зияла дыра.
Бой завершился всего за пару секунд. Для смертного воина подобная скорость была немыслимой.
Оставшийся в живых рыцарь попятился назад, едва не запнувшись о собственные ноги. Дом думал, что тот сдастся, но воин продолжал держать меч, выставив его перед собой. Как будто это могло ему как-то помочь.
– Ты не притронешься к королеве! – дрожащим голосом сказал рыцарь. На его скрытом шлемом лице блестели дорожки слез.
– Твоя королева меня не интересует, – прорычал Дом, взмахнув мечом. Он вложил в удар столько силы, что выбил клинок из хватки рыцаря.
Галлиец не сдался. Он поднял облаченные в латные перчатки руки и сжал их в кулаки, медленно пятясь назад.
Дом наступал, не замедляя шага. Преследовал рыцаря, точно загоняющий добычу охотник, несмотря на то что это причиняло ему душевную боль.
Рыцарь чуть слышно зашипел от отчаяния. Капельки пота стекали по его лицу к подбородку и падали на стальные латы.
– Я поклялся защищать и принца Таристана тоже, – сказал он. В его голосе прозвучала вопросительная интонация.
– В таком случае защищай его, – отозвался Дом и повернулся так, чтобы из-за его широкой спины была видна дверь черного входа. Намек был очевиден. – Или спасайся бегством.
Рыцарь остался на месте.
Дом прервал его жизнь быстро и милосердно. Когда рыцарь рухнул на пол, с губ Древнего сорвались слова видэрийской молитвы. Он с мрачным видом переступил через мертвое тело. Пламя огня уже лизало ноги рыцаря, стремясь поглотить новую жертву.
По сравнению с другими залами дворца комнаты королевы отличались роскошью. Все эти атрибуты завоеваний и жадности вызывали у Дома тошноту. Не задумываясь о своих действиях, он провел рукой по ближайшему столику и уронил несколько свечей. Густой воск потек по отполированной древесине. Ударом ноги Дом перевернул еще одну подставку для свечей, не обращая вниманиа на то, что огонь перекинулся на тяжелые парчовые шторы.
– Ты знаешь, что такое безумие, Домакриан?
Голос был знаком Дому до боли. От каждого произнесенного слова исходили темные волны силы.
Человек и демон в одном теле.
Таристан стоял в дверном проеме на дальней стороне салона.
Позади него виднелась королевская спальня – еще одна комната, полностью украшенная позолотой и бархатом. На стенах танцевали блики прирученного кроткого пламени в камине, скрытом от глаз Дома. На их фоне силуэт Таристана словно пульсировал красным. А благодаря контрасту темноты и алого света резкие линии его лица заострились еще больше.
В первое мгновение Дому казалось что он снова видит Кортаэля, возрожденного в образе того человека, который его убил. Однако Таристан не был Кортаэелем, пусть они и родились близнецами. Его глаза были более колючими и жестокими, светились не благородной гордостью, а звериным голодом. Если Кортаэль походил на верную гончую, то Таристан напоминал ненасытного волка, вечно выискивающего новую жертву, вечно одинокого и готового пойти на что угодно ради того, чтобы выжить.
Сын Древнего Кора прислонился к тяжелому дверному откосу. Он выглядел растрепанным, будто еще недавно спал или был занят чем-то другим. Дом заметил его взъерошенные волосы и распахнутый воротник белой рубашки – он явно одевался наспех. На нем были черные кожаные штаны, но отсутствовала обувь, и он стоял на паркете босиком. Белые нити вен бежали по его оголенным лодыжкам, по груди и шее, и на фоне бледной кожи они казались болезненными шрамами.
Таристан лениво взял в руку меч, словно эта мысль пришла ему в голову только сейчас, и выставил перед собой. Искривленное лезвие клинка было его единственной улыбкой.
– Это повторение одного и того же действия, – продолжал Таристан, все еще опираясь на дверной откос. – Раз за разом, в тщетной надежде получить другой результат.
