Таристан сделал то же самое. Его лицо было измазано сажей и кровью, и теперь он больше походил на того отчаянного воина, каким Дом впервые увидел его во время боя у храма. Тогда, когда конец света был лишь едва заметной грозовой тучей на горизонте. Таристан взмахнул мечом, но Дом легко парировал атаку. Сейчас Таристан сражался так же, как и в прошлый раз: его удары были более безрассудными и непредсказуемыми, свидетельствовали о том, что его обучение проходило не на начищенной до блеска тренировочной площадке замка, а в грязи темных переулков и на поле боя. И хотя царапин на его теле становилось все больше, а рубашка была располосована и измазана смертной кровью, Таристан не сдавался.
Эрида, прижавшись спиной к окну, наблюдала за их поединком. Ее взгляд метался между мужем и полыхающим пламенем.
В этот момент Дом был похож на льва. Но льва, загнанного в угол пещеры. Обессиленного. Измученного. Который не мог двигаться с прежней скоростью. Таристан нанес ему несколько порезов, отчего Дом зашипел. Каждое движение причиняло ему боль. Паркет под их ногами обугливался, и любой шаг становился опаснее предыдущего.
Удача покинула Дома, и обугленный паркет просел под его весом. Благодаря одной лишь ловкости, присущей бессмертным, он успел отпрыгнуть в сторону, приземлившись на более надежную поверхность.
Только для того, чтобы обнаружить, что к его горлу приставлен меч.
Таристан не рассмеялся, даже не улыбнулся, хотя Дом ожидал, что тот не упустит возможности позлорадствовать, прежде чем поставить точку в этой истории и положить конец жизни Домакриана из Айоны.
Однако Таристан просто смотрел на него черными глазами, окаймленными красным. Дом снова увидел в нем образ Кортаэля. И в этот раз ухватился за иллюзию, всеми силами пытаясь удержать ее перед глазами.
«Его лицо не будет последним, что я увижу в своей жизни».
Холодное лезвие надавило на разгоряченную кожу Дома, и по шее потекла тонкая струйка крови.
Теплящаяся в его груди надежда погасла, оставив после себя лишь угольки. Дом не стал произносить слова молитвы. Боги все равно не услышат его в этом мире, столь далеком от Глориана. Столь далеком от дома и всего, что имело для него значение.
Он рассеянно подумал о Сорасе и Сигилле, надеясь, что они успели добраться до города. Или, быть может, они уже сели на корабль и теперь медленно уплывали за горизонт.
– Я не стану воскрешать тебя, Домакриан. Твое мертвое тело останется там, куда оно падет, – сказал Таристан. Меч в его руке не дрожал. – По крайней мере, это я могу тебе обещать.
Дом ошеломленно моргнул. Это можно было назвать актом милосердия.
На щеке Таристана дернулась мышца.
– Ты заслужил право на спокойную смерть.
– Странное у тебя представление о спокойствии.
В ушах Дома зазвучал стук сердца, столь же знакомый, как его собственный, и ритмичный, словно песнь. Он перевел взгляд с Таристана на Эриду, по-прежнему стоявшую на некотором отдалении от них.
Позади нее возвышалась Сораса Сарн – тень, облаченная в кожаные доспехи. Лезвие ее бронзового кинжала было приставлено к бледному подрагивающему горлу Эриды.
Хотя вокруг плясало пламя, поглощающее комнату все быстрее и быстрее, четыре фигуры застыли на месте, не в состоянии пошевелиться. Измазанные сажей и кровью, они смотрели друг на друга и дышали задымленным воздухом, пока опасность стремительно нарастала. После всего, через что им пришлось пройти, они вчетвером оказались прямо здесь. Бессмертный, королева, убийца и проклятый принц.
Происходящее походило на немыслимый фарс, к которому привели происки темного божества или просто-напросто безумное стечение судеб.
Дом, к горлу которого был приставлен меч, мог лишь смотреть. Он не осмеливался даже моргнуть, боясь, что все это окажется иллюзией. Последним видением перед неизбежным концом.
– Где твои армии, Эрида? – спросил Дом, чувствуя, как меч скребет кожу на шее. Он едва не рассмеялся от абсурдности ситуации. – Где твой демонический бог, Таристан?
«Несмотря на всю вашу сокрушительную страшную мощь, вы уязвимы, – подумал Дом, переводя взгляд с королевы на ее бродягу. – И все так же смертны».
Таристан не отступал, крепко сжимая в руке меч. Но все же наклонил голову так, чтобы в поле его зрения попадали и обе женщины, и бессмертный. Кровь отлила от его лица, и кожа стала белой, как кости. В этот момент Дом понял, сколько королева значит для Таристана. И как сильно он боялся ее потерять.
Эрида издала тихий сдавленный всхлип. Она не решалась пошевелиться, не могла закричать, поэтому лишь скалила зубы. Она была напугана, но в то же время очень зла.
Делая короткие и прерывистые вдохи, Дом перевел взгляд на Сорасу. Впервые с того времени, как они были в Билскосе, он смотрел на настоящую убийцу. Не на изгнанницу, а на смертоносную амхара во всей своей убийственной мощи.
