Я невольно задумался. Была ли крепость проклятым местом? Очевидно – да. Заметил ли я там что-либо необычное? Тварей, еще раз тварей, древние пентаграммы, странные ритуалы…
– Не знаю, – сознался я и тут же поправился: – То есть там много чего было, но точно я сказать не могу. У меня нет способностей к магии, вообще.
– Как интересно! – оживился Гверрел. – А кто тебе про это сказал?
– Маги ордена проверяли меня много раз. Да я и сам способен заметить очевидное. Я не вижу иллюзий, не поддаюсь гипнозу, не могу пройти ни одного испытания. Забавная патология!
Я грустно усмехнулся. Да, именно этим я был для лечивших меня магов – забавной патологией. Хорошо еще за зомби не приняли.
– А что же тогда было на могильнике? – как бы невзначай поинтересовался Гверрел. При этом глаза заклинателя хищно блестели.
– Без понятия! – пожал плечами я. – Может, мастер Ребенген знает.
Гверрел сморщился, словно ему под нос сунули тертый хрен.
– Ты что, без этого чародея жить не можешь?
– Могу. Но зачем мне такой героизм?
Мы посидели молча, глядя на огонь. Ветви колючек горели трескуче, с искрами, но очень быстро сгорали.
– Не понимаю я тебя, – пробормотал Гверрел. – Вроде я хорошо чувствую людей. Есть способности, нет, ауру не спрячешь, а твоя мало того что наждаком по нервам, так еще и мерцает. И все смещения в ментальной сфере!
– Чудно.
– Не чудно, а невозможно! – возмутился заклинатель. – Личностный базис незыблем!
Мне в голову пришло простое объяснение этого феномена.
– Может, во мне живет Тень Магистра.
– Не шути с этим именем здесь, малыш, – нахмурился Гверрел. – Для Серых это святое.
Я сообразил, что он подумал о тени Ольгарда.
– Нет-нет, это другая Тень! – Я почувствовал, что сейчас зайдусь идиотским смехом. – Другой. Поменьше.
– Зажрались вы там, на севере, вот что, – с глубокой убежденностью объявил Гверрел. – Перестали понимать, что это такое – каждый день ходить рядом со Смертью, у которой есть имя, зубы и планы на тебя.
– Я понимаю.
Заклинатель вспомнил, почему я здесь, и смутился:
– Извини.
– Проехали.
Но Гверрел и не думал успокаиваться. Никакая усталость не могла удушить его настырную любознательность, а может, все дело было в эликсирах.
– В чем же секрет? Я должен знать, ради чего мы это делаем. Понимаешь? Должен!
– А до Арконата это не подождет?
– До Арконата я могу не дойти. Это из-за твоей способности? Ты – новое оружие Лордов?
– Нет. Я об этой силе узнал только на могильнике. – Серый заслуживал хотя бы немного откровенности. – Это из-за моего отца. Он очень важный человек.
– Как же он позволил тебе оказаться в Ганту?
– У большого человека – большие враги. На самом деле это я так от них сбежал. Спасся буквально чудом!
К Гверрелу вернулась тень былого сарказма.
– Чудеса у вас какие-то… странные. Если каждый раз
– Какие-то проблемы? – Из темноты появился Ребенген. То ли из-за колдовских снадобий, то ли благодаря природной выносливости выглядел чародей гораздо лучше, чем я.
– Пытаюсь понять, каким образом ваш орден надеется обжулить Ракшей, – взъерошился Гверрел.
– При чем тут Ракши?
– Есть мнение, – пояснил Ребенген, – что Основатели при создании Арконата заключили договор с Древними тварями. Естественно, мнение ничем не подтвержденное.
– О-о? – Гверрел попытался вернуть себе вызывающий вид.
Чародей повернулся ко мне:
– Не позволяй им пудрить тебе мозги! Нет и не было никакого соглашения. Твари в принципе не могут кому-либо что-либо обещать – у них нет свободы воли.
Гверрел пренебрежительно фыркнул:
– У вас есть другое объяснение неприкосновенности Арконата?
– Я не собираюсь обсуждать метафизические аспекты бытия неизвестно где неизвестно с кем, – гордо вскинулся Ребенген. – Когда мы вернемся домой, Рейл, я отвечу на все твои вопросы.
Я снова стал Рейлом.
– Отлично. – Гверрел снова ссутулился, но упорство его еще не оставило. – И много у вас таких, как он?
– Уважаемый, этот юноша
Заклинатель хмыкнул, а может, его просто кашель пробрал. С превеликими трудами он поднялся с камня и отправился прочь, независимо покачиваясь и выделывая галсы.
– Не всегда надо слушать, что они тебе говорят. – Чародей перевел дух. – Думаешь, пропаганда работает только в Арконате?
– Да я и не слушаю.
– Молодец!
Хотя нельзя сказать, что представления чужаков о моей родине меня не интересовали.
– И многие рассуждают так же?
Ребенген вздохнул:
– Это миф, мой мальчик, один из многих. Его прототипом является ранний арконийский святой, Аарон Заступник. Желая доказать правителю Верконе силу истинной Веры, он и двое его учеников отправились в мертвый город Кезер. А может, они просто спасались от солдат правителя – в те времена проповедь была скрытым способом вербовки поселенцев в пустынные северные земли… Тебе действительно хочется это знать?
– Ну, – я повернулся к теплу другим боком, – раз уж я здесь, а они скоро будут там… Вам не кажется, что правители должны знать, о чем думают их люди?
– Твои бы слова да твоему отцу в уши, – не удержался от улыбки чародей.
