В следующее мгновение последовала еще пара взрывов, и танк пошатнулся. Дым, чернее нефти, вырвался из какой-то , когда нечеловеческий мозг внутри попытался найти источник атаки. Как и многие люди, то, что осталось от внутри, забыло . Одно из его вспомогательных орудий повернулось, как глаз, и Алтарика.
Со своей точки Шарп не мог услышать или увидеть энергетический луч, но Алтарик . Гренадер метнулся назад как раз вовремя, перемахнул через противоположную сторону упавшей башни и с высоты в полсотни футов упал на равнину внизу. Репульсорная обвязка удерживала его, и он, казалось, парил, подвешенный на парашюте.
— Теке! Теке! — Совсем рядом раздался сдавленный крик, и Шарп поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть возвышающегося над ним одного из с поднятым энергетическим копьем в обеих руках, . В отчаянии центурион взмахнул винтовкой, ударив ксенобита прямо под колено. Тот споткнулся, и удар, который мог бы убить его, пришелся мимо цели. Шарп направил на нападавшего одной рукой и нажал на спусковой крючок. Урановый заряд прошел навылет сквозь бронированный корпус монстра, но отдача была такой сильной, что винтовка Шарпа вылетела из его рук и упала за край башни.
У бока танка.
Шарп выругался и схватился за ноющее плечо, когда тело его врага упало туда, откуда пришло, унося с собой копье и оставляя Шарпа . Кряхтя, центурион поднялся на ноги и обнаружил, что его ружье лежит в песке в пятидесяти футах внизу. .
Это не имело значения.
Весь план — абсолютно весь — зависел от этого . Если мины не уничтожат эту чертову штуку, если гранаты не сработают, винтовка тоже не сработает. Урановые стержни были , чтобы пробивать бронированную шкуру химеры, и, хотя защитный экран спасал ее, разбивал вдребезги любой снаряд, кинетическая энергия которого превышала определенный порог… При выстреле в упор защитный экран не . Шарп планировал запрыгнуть на заднюю часть ползущего танка и стрелять сквозь его бронированную обшивку, пока не поразит топливный элемент или бестелесный мозг, который им управлял.
На мгновение центурион погрузился в тишину, оставшись один на вершине руин. Взглянув на огромную громаду разбившегося фрегата, возвышавшуюся в полумиле от него на равнине, он не увидел никаких признаков Арона и девушки. Он надеялся, что они нашли работающий телеграф. Он надеялся, что с ними все будет в порядке. Он знал, что должен был сделать, знал, что .
Все, что ему нужно было сделать — это дать монстру сделать еще пару шагов. Всего лишь тридцать футов. Или, хотя бы, половину. Шарп встряхнулся и судорожно вздохнул.
— О Мать, спаси нас, — взмолился он и, прикоснувшись пальцами ко лбу, сердцу и губам, резко поднял руку к солнцу в благословении.
Снизу раздался крик, и, обернувшись туда, где сражались его люди, Шарп увидел, как еще один человек упал, в шею ему вонзился скимитар . У его людей должно было быть преимущество. У не должно было быть щитов, но если хотя бы несколько из них взяли пояса в качестве трофея с убитых в Татарге, это объяснило бы, почему бой оставался таким равным.
Это не имело значения. Если танк доберется до северной оконечности, чтобы ударить по ним сзади…
Он не заметил его, не извлек урока из атаки Алтарика. Если он вообще заметил снайперский огонь с вершины башни, предположил Шарп, он мог бы принять Алтарика за снайпера. Танк теперь был почти прямо под ним, почти прямо над тем местом, где упало его оружие.
— Давай, злобный ублюдок, — пробормотал Шарп себе под нос, заглядывая за край обрыва. — Еще шаг. Всего один шаг.
Волоча за собой оторванную конечность, дымясь, как само жерло ада — как дракон, подумал Шарп, — танк сделал этот шаг.
Шарп прыгнул, включив подвеску, чтобы замедлить падение. Он ударился о землю в полушаге от своей винтовки и схватил ее. Времени не было. Стиснув зубы, Квентин Шарп поднырнул под тело своего железного врага, не обращая внимания на его огромные ноги и множество пушек поменьше, свисавших с его брюха. Он прижал дуло винтовки к подбрюшью монстра и не колебался.