Доктор Рибер в прошлом жаловалась мне, что я должен быть осторожен в отношении множества лазеек, которые я постоянно нахожу, и теперь строго смотрела на ближайший монитор, но ничего не , поэтому я продолжил.
— — просто уполномоченное лицо должно произнести его внутри здания. Если он назовет вам пароль, и кто-нибудь из вас повторит его здесь, это должно сработать. — . Доктор Кейт произнес его, когда подумал о нем, и я его уловил. Доктор Рибер знала, что я могу слышать субвокализации[33], — в частности, не сообщать о ней доктору Кейту.
Доктору Кейту мое предложение не понравилось.
— Нам нужно как можно скорее эту дыру в программе…
—
— Ну… я не… ну, это Румпельштильцхен.
Мои пассажиры повторили пароль почти в унисон, .
— Доктор Рибер, доктор Найтли, пожалуйста, садитесь и пристегните ремни безопасности. — Обратился я к своим пассажирам. Я вспомнил фразу из одного из тех фильмов: “Это будет тернистый путь”, но не стал ее произносить.
Несмотря на их эмоциональное состояние, подготовка взяла верх, и оба последовали моей просьбе. Затем я запустил большой лифт, . То же самое произошло с , фундамент которого был моей третьей и последней крышей. Оно поднялось на мощных гидравлических домкратах, . К счастью, все клиенты и персонал успели разбежаться, когда начали рушиться близлежащие здания.
Я , гусеницы , и я выскочил из-под закусочной “Кибербургер”, которая начала опускаться . Возможно, нам еще удасться сохранить секретный выход в тайне, если никто не увидел здание. . .
Я разрушений, оставленных захватчиком. Не требовалось ничего, кроме оптических датчиков. Захватчик был почти таким же широким, как пространство между зданиями, на улице с четырьмя полосами движения и кустарником на разделительной полосе посередине. Как и поваленные фонарные столбы, кустарник теперь был в гораздо худшем состоянии.
Теперь, когда я был на поверхности, я сигналы, а также аналогичные сигналы, . Я убедился, что записал их, хотя, конечно, не понял смысла разговора. .
Теперь на моих пассажирах были наушники, и я разговаривал только с доктором Рибер:
— Враг в поле зрения, мамочка. Если это чрезвычайно сложная симуляция, то сейчас самое подходящее время рассказать мне об этом.
— Нет, , это происходит на самом деле, — произнесла она вполголоса. — И пожалуйста, не называй меня мамой.
— Вы единственная, кто это слышит. Давайте я буду называть вас доктор Мама? В конце концов, вы и доктор Найтли — мои родители. Вы спроектировали и запрограммировали меня. Доктор Кейт всего лишь администратор. .
— Один из тех сумасшедших дядюшек, которых нужно держать на чердаке или в подвале, — сказала она и даже улыбнулась.
— Что? — спросил доктор Найтли. Доктор Рибер произнесла это вслух.
— Извините, — сказала она. — Я с открытым ртом думаю о нашем очаровательном Джоне Кейте.
Доктор Найтли тоже улыбнулся.
— Определенно, в подвале. И в очень глубоком. Глубже, чем берлога .
Доктор Рибер попросила меня не называть ее “мамой” и не произносить это слово там, где кто-либо еще мог услышать, прочитать или , после того как я отправил ей электронную открытку ко Дню матери, которую я составил. Я сделал ее сам, Мама! Особенно ее взволновала картина Боттичелли “Рождение Венеры”, которую я переделал, поставив доктора на морскую раковину вместо оригинала.