Разрушительная игра полностью

– Что? Я же сказал не беспокоить! – рявкнул он.

Женщина вздрогнула:

– Господин спикер, ее высочество принцесса Бриджит хочет вас видеть. И… гм… мистер Ларсен.

Она бросила в мою сторону быстрый, благоговейный взгляд.

Я поборол гримасу.

На прошлой неделе вся Эльдорра – черт побери, весь мир – узнал мое лицо и имя. Они заполонили полосы газет от Токио до Нью-Йорка, а кадры с пресс-конференции Бриджит и «откровенные» фотографии и видео наших поцелуев демонстрировались на каждом новостном канале.

Пресса представила эту историю как сказку о принцессе и ее телохранителе, а комментаторы подхватили, выкладывая целые статьи и заметки о любви, долге и традициях.

Публика проглотила наживку. По словам Бриджит, парламент завалили письма с призывами отменить закон, а хэштег #любовьважнеестраны всю неделю оставался в тренде в социальных сетях.

Любовь – самое универсальное чувство. Не всем довелось ее испытать, но все этого хотят – даже те, кто утверждает обратное, – и пресс-конференция Бриджит затронула эту базовую потребность. Теперь она была не просто королевской особой. Она стала человеком и, что гораздо важнее, вызывала чувство сопричастности у всех, кто не мог воссоединиться со второй половинкой по какой-либо причине.

Нет ничего могущественнее чувства сопричастности.

План Бриджит сработал лучше, чем мы могли надеяться, но мне было неприятно видеть собственное лицо в каждом киоске и испытывать повышенное внимание со стороны окружающих.

Но я согласился на этот план, хоть и понимал, что он окончательно разрушит оставшееся у меня подобие частной жизни. Если выйти из тени и оказаться в центре внимания необходимо для нашего воссоединения, я готов давать интервью каждому проклятому журналу.

Бриджит, помощница Эрхолла и я ждали ответа спикера.

Хлопнул ящик стола. Через несколько секунд тишины дверь распахнулась, и я увидел раздраженного Эрхолла.

У меня натянулась каждая мышца. Мой отец. Я не знал, чего ожидал. Может, екнувшего сердца при виде мужчины, который технически являлся половиной меня, или ненависти, которая бурлила внутри больше тридцати лет, дожидаясь того дня, когда я смогу высвободить ее потоком ударов, крови и проклятий.

Но я не почувствовал ничего. Ничего, кроме смутного отвращения к тщательно уложенным, прилизанным волосам Эрхолла и гнева из-за улыбки, которой он одарил Бриджит – натянутой, на грани неуважения.

– Ваше высочество. Прошу, входите. – Судя по тону, сюрприз его отнюдь не порадовал, и он демонстративно не замечал меня, когда мы зашли в его большой, обшитый дубовыми панелями кабинет.

Мы с Бриджит сели напротив спикера. Обстановка кабинета говорила о холодности владельца – никаких личных вещей, кроме университетских дипломов в рамках, висящих на стенах.

Я изучал Эрхолла, пытаясь найти между нами сходство. Заметил намек в изгибе скул и наклоне лба. Не настолько очевидное, чтобы о нашем родстве догадался незнакомый человек, но, если приглядеться повнимательнее, различить его было возможно.

Я моргнул, и сходство исчезло, сменившись уставшим лицом и холодными расчетливыми глазами.

– Итак, – Эрхолл сцепил пальцы под подбородком. Его губы были сжаты и напряжены, как и остальное лицо, – сама кронпринцесса посетила мой кабинет. Чему обязан такой честью?

– У меня есть пункт повестки для следующей парламентской сессии. – Бриджит излучала авторитет, и во мне вспыхнула гордость. Она прошла долгий путь со дня, когда мы сидели в ее номере в Нью-Йорке и смотрели по телевизору отречение Николая. Во время его речи она выглядела так, будто ее вот-вот вырвет, но сегодня от той испуганной, неуверенной девушки не осталось и следа. – Откройте ходатайство об отмене закона о королевских браках.

Эрхолл пристально посмотрел на нее и расхохотался. Громко.

В горле клокотал рык, но я заставил себя молчать. Сейчас выступает Бриджит.

– Я думал, вы опять хотели обсудить вопросы гражданских писем, – сказал Эрхолл. – Боюсь, этого я сделать не смогу. Закон – один из старейших в Эльдорре, и, сколь бы… трогательной ни была ваша пресс-конференция, это традиция. Кроме того, у нас есть проблемы гораздо важнее, в частности, загрязнение воды, к которому вы привлекли внимание в прошлом месяце. Жителям Хедельберга нужна чистая питьевая вода, не так ли?

Бриджит лишь улыбнулась на его деспотичную угрозу:

– Боюсь, вы меня неправильно поняли. Это не просьба, и я уверена: парламент достаточно компетентен, чтобы решить несколько вопросов за один раз. А иначе предлагаю задуматься о методах вашей работы, господин спикер… Или вообще сменить спикера.

Смех Эрхолла умолк, а лицо ожесточилось.

– При всем уважении, ваше высочество, парламент консультируется с короной из вежливости, но никто, даже его величество, не может диктовать закон.